Книга Посадка в лужу, страница 53 – Харитон Мамбурин

Гнев.

Митсуруги простерла руки вперед и визуально видимая красная пелена энергии устремилась в сторону ворот, ведущих вглубь этой пародии на город. Спустя несколько секунд мы, стоящие за ее спиной в нескольких десятках метров от этих самых ворот, услышали приглушенные крики ярости.

Это было начало. Прелюдия.

Первое правило бессмертного: «в любой непонятной ситуации не мелочись!»

Свое выступление Умный Ёж начал минут через пять после того, как всё вызванное Митсуруги заклинание «затопило» город. Он тоже не особо изощрялся, «всего лишь» собрав вокруг себя клубящуюся кучу мельчайшего праха, пыли и разных частиц, и выпустив ее по следам заклинания Ай. Предварительно, разумеется, насытив зверским количеством некротической маны. Изощренная магия? Сложные многосоставные заклинания? Пентаграммы, начерченные кровью сорокалетних девственниц, умерших в прыжке с табуретки во время двойного солнечного затмения? Всё это есть, но зачем оно нужно, когда почти сырой маны хватает почти всегда, а во всех остальных случаях подготовиться нет времени?!

— Всё, — будничным тоном поведал нам Ёж, отряхивая ладони одна о другую, — Ждем десять минут, а потом посылаем туда Джаргака.

— Почему меня-то? — справедливо возмутился я.

— А кто под тебя проход ломать будет? — последовало резонное замечание от Ай. Возразить тут было нечего.

Несмотря на то, что весь это логово бандитов должно было издохнуть только от внушенной Ай злости, я, тем не менее, полностью приготовился к бою. Надел один из легких доспехов, что были с собой, взял в каждую руку по дубинке-кирке, включил «железную рубашку» и только потом врезал ногой в хлипкие врата бандитского города, вышибая их нафиг.

Тесно. Темно. Трупно. Некоторые тела еще поддергиваются, воздух смердит ароматами свинарника, который не убирали несколько тысячелетий.

Габариты худого орка с ростом около двух с половиной метров совершенно не подходили для перемещения по этому раю скворечников. Более того, все искусственные стены и перегородки местными выполнялись из подобия песка, намертво схваченного какой-то дрянью. Приходилось продираться и проламываться, работая своими дубинками как кирками, на которые они были удачно похожи. Ударный труд, пришедшийся на мою долю вместо удалой схватки, я совмещал с ругательствами в сторону дезертира-Гиндоса, да и Митсуруги в принципе доставалось. Как за то, что не посадила геоманта на плотный поводок, так и за то, что сама не удосужилась выучить столь полезную школу магии.

Определить расовую и классовую принадлежность большинства попадавшихся мне трупов было практически нереально. Мелкие и средние гуманоиды в лохмотьях валялись повсюду. Многие — без оружия в руках, очевидно помершие от приступа ярости, которым их наградила архимаг. Разглядывать мне их было недосуг — во всех «сотах» были проделаны отверстия для циркуляции воздуха и город был заполнен отравленной пылью Ежа. Сама некротическая мана на меня практически не действовала, но вкупе с поднятой пылью, стоящей сейчас во всем городе, радости добавляла мала. Горло, легкие и глаза немного жгло.

— Трудишься, Кирн? — ко мне во время перекура подлетел гримуар, который каким-то образом умудрялся ухмыляться… не имея лица.

— Нет, скорее размышляю над смыслом жизни, — выдохнул я кучу дыма. Настроение было пассивно- агрессивным, хотелось увидеть живого Эстебана Гиндоса. Связанного. И иметь в руках ножку от табуретки.