Книга Посадка в лужу, страница 50 – Харитон Мамбурин

— Хватит разговоров, — отрезала Митсуруги, — Идём дальше. Будут еще преследовать — отрывайте и отрезайте конечности. Чем больше рук и ног ляжет в фундамент нашего заявления о миролюбии, тем серьезнее его воспримут.

Уходили мы гордо и не торопясь, пока надежно не скрылись с глаз парализованного отряда. Неторопливость была обоснована тем, что раздраженная посторонним интересом Митсуруги тащилась позади отряда, часто останавливаясь для того, чтобы вывести на удобной поверхности руну-другую, да и запитать их энергией.

А дальше… в больную голову Лалы пришел своеобразный план, который успешно прошел сначала шлифовку Умным Ежом, а затем одобрение у нашего золотого архимага. И мы начали играть в космическую игру.

Роль ракеты-носителя исполнил орк, зафиксировавший цепями на своем бренном теле остальных членов группы. Эти самые члены достали свои левитаторы, приспособив их на животах, а Ёж соединил все ящики в единую систему, взяв на себя управление. Итоговый результат выглядел бредово, но удивительно эффективно — некромант медитировал у меня на спине, довольно высокая Лала заняла грудь, а японцы оказались примотаны к бицепсам. И мы полетели!

Конечно, далеко не сразу и не с первой попытки, но оно заработало! Мы немного потеряли в боевой мощи за счет того, что некроманту пришлось убирать своих гулей в инвентарь, но зато превратились в чрезвычайно мобильную группу, к тому же и выглядящую как одно крупное существо, что сразу уменьшило количество желающих нас атаковать. Да и выглядело со стороны это забористо — куча слипшихся черных балахонов угрожающего объема и массы бесшумно и зловеще летит по своим делам, да и приложить может с любой стороны.

Это был настоящий прорыв мобильности!

…усугубивший наш топографический кретинизм.

Ориентироваться в пещерах было тяжело — трехмерная карта, постоянно меняющиеся «биоценозы», как любил выражаться покойный Гиндос, водоемы, а то и заросли гигантских грибов, некоторые из которых совсем не стоило задевать. Пару раз мой экипаж, за исключением Ежа и Переяславы, чуть не дал дуба, подышав испарениями и пыльцой. Дриаде пришлось отращивать натуральные респираторы и учиться фильтровать воздух.

Преследователей мы так и не дождались, это была хорошая новость. Плохой же стало то, что скорость нашего путешествия не особо-то и увеличилась. Иной раз мне приходилось висеть на одном месте до десяти минут, пока остальная группа (или пассажиры) определялись, в какой из десятка проходов нам нужно проникнуть.

Будь с нами Эстебан…

Эту мысль я нянчил долго, но на одном из привалов, прогуливаясь с Умным Ежом, высказал вслух мысль:

— Не пойму, как Митсуруги не предвидела планы геоманта улизнуть от нас? Она же один из самых мощных менталистов мира?

— Мысли Эстебана? Ученого, прославившегося среди геомантов знанием заклинания «Разум в кристалле»? — поднял брови некромант, выбивая меня из колеи.

— Стоп. Стоп-стоп. А твой разум Митсуруги может прочесть? — встрепенулся я.

— Кирн, ты задаешь правильные вопросы, — улыбнулся неживой бессмертный, — Нет, не может.

— Держу пари, что и разум Лалы для Митсуруги недоступен… — пробормотал я. История с нашим путешествием внезапно начала очень тухло пахнуть.

— Да, всё верно. В голове у Козыря около сотни оттисков, — покивал Еж, продолжая улыбаться, — Чувствуешь, куда это ведет?