Книга Бег в никуда, страница 36 – Харитон Мамбурин

Тем временем маг привел обратно Патрицию и кратко бросил барону загадочные слова — "Оковы Жестокости Человека". Барон нахмурился и задумался. Посидев так, он обратился ко мне:

— Тут у нас проблема, Соломон. Оковы Жестокости — это заклинание, которое мало кто может наложить. И мало кто будет это делать — запрещенное оно. А плюнуть в суп императору или его женам у "пустой" Бессмертной врядли бы получилось — нет к вам ему ходу. А что это значит? — он многозначительно помолчал и отхлебнул отвара из кружки, потом сам и ответил — Это значит, что девочка моталась по лесу и пощупала центр Дикой Магии. Этакий кристаллик, висящий в дрожащем воздухе. Редкость и опасная…

— Видел я такой, — с умным видом брякнул я.

— Трогал? — голос Мирона был ну очень далек от задумчивого. Человек напрягся.

— Нет, — честно сказал я, понимая, что дело табак.

— Статус покажи. — безапеляционно потребовал Мирон по прозвищу Курган. Но добавил извиняющимся тоном — Иначе прогоним обоих. Мы так уже с десяток людей потеряли — убить пришлось или изгонять. Один чихал пыльцой — аж целым облаком, та жглась очень сильно. Другой ежей рожал. Натурально. Одного за другим. Добили его из жалости. Еще всякое было. Показывай статус.

Это делать откровенно не хотелось. Нет у меня там ничего особенного, но очень неприятно — как душу незнакомому человеку показываешь. Но переборол. На запрос Мирона о демонстрации полного статуса ответил согласием. Системка мигнула и пропала. Лицо у мужика разгладилось.

— Дикая Магия — хренотень непредсказуемая, может всё извратить. Причем часто так, как будто над тобой пьяные боги издеваются, — поведал он задумчиво и продолжил — Так. Вернемся к нашей бабе. Проклятие, Матерью клянусь, явно ей досталось от Дикой Магии. Та может одарить жадного дурака целой пачкой различной дряни. Снять его для обычного честного рошванца — нереально. Дорого, опасно для снимающего магистра, требуется много сил и ингридиентов. Таким проклятием работорговцы наказывали ну очень сильно провинившихся перед ними людей. Суть в том, что разум запирается в клетке из тела — ему оставляются лишь базовые навыки. Ходить, лежать, есть, спать, избегать холода или тепла. А сам человек все видит, все слышит, все понимает, но ничего не может. Проклятые медленно сходят с ума. Вот так то.

— И что? Всё? Девчонке не помочь? — мрачно спросил я. Нихера себе "участь хуже смерти". Не думал, что так быстро с этим столкнусь.

Барон ухмыльнулся.

— Можно, можно. Ей дважды не повезло. Первый раз когда схватила Дикую Магию, а второй когда встретила тебя. Ты ж ее кормил, поил, заботился? Так?

Я тупо кивнул, не до конца въезжая в тему.

— Ну вот. Так бы она померла с голода или с обрыва вертанулась и шею себе сломала. И всё. Вы же Бессмертные — воскресаете в новом теле.

Со стороны Патриции раздался невнятный звук.

— В общем, бери ее, отведи воооон на то чисто полюшко. И убей к хренам. Часик подождешь — воскреснет поблизости.

Я, пребывая в ступоре, кивнул в благодарность, взял Патрицию за ручку и повел в поле. В чисто, маму его, полюшко. Отойдя где то на километр от поселения и найдя небольшой бугорок, который с натяжкой можно было бы назвать холмиком, я быстро раздел девушку. Та снова издала слабый и странный звук. Я немного виновато посмотрел в ее рассеянные глаза и сказал: