Книга Бег в никуда, страница 33 – Харитон Мамбурин

Бросать настолько беспомощного человека мне претило. Что ее состояние явно не со Старта было очевидно, такой зомби никаким образом не взял бы второй уровень, да и не выжил бы просто. А значит ее что то ушибло совсем недавно и вполне может быть, что вскоре попустит. Тем более затрат по ее содержанию ноль, просто набить чуть больше рыбы, с которой к тому же падает опыт.

Так мы и пошли дальше, я и белобрысая "пустая", периодически стонущая каждый раз, когда автоматом учащал шаг.

Я посмотрел на лося, а потом обратил свой взор к свету. На душе было неспокойно — хотелось материться. Дилемма, стоящая передо мной требовала решения.

Лось, каким то макаром свернувший себе шею, при падении в небольшой овражек, был хорош. Он был велик, прекрасен и свеж…как труп. Могучие ветвистые рога…практически прозрачные, как будто сделанные из хрусталя. Отчетливо серебристый оттенок шерсти и угольно черные копыта. И конечно же хвост — он был длиной метра два, поросший той же серебристой шерстью и с жалом на хвосте, которое легко выскальзывало, стоило мне надавить большим пальцем на кожистый бугорок под ним. Аккуратно оттянув лосю губу я оценил крепкие клыки хищника. Система обозвала лося "Крупный лесной хищник. Уровень 12" и отметила золотым цветом.

Я прикидывал свои силы, тушу надо было доволочь до следующего Дома Матери, чей свет призывно мерцал…вдалеке. Слава яйцам — опять возле реки. Начинаю подозревать, что это Дома гнездятся в местах, где удобно отстроить нечто вроде поселения, с доступом как минимум к воде. В пустынях, наверное, они стоят в каждом крупном оазисе.

Патриция никак находку не прокомментировала, как и мои озвученные планы по транспортировке туши лося в Дом Матери и скармливание падали лицу в стене. Эта девушка начинает мне нравится! Особенно на фоне Лилисанны, мир ее стервозной душе и глухоты ее собеседникам. Она молчит, хорошо кушает и…молчит. Разве не лапочка?

Я с большими усилиями выволок тушу из оврага и допер до воды. Понадобилось прилично напитывать свое тело внутренней энергией, на чистом пердячем паре такое не утащишь. А в воде уже организовалась процессия — впереди я, тащу лося за рога, в арьергарде шагает Пат, обвешенная рыбой. В таком духе мы и поперли. Я шел в постоянном напряжении, ожидая, что из воды сейчас покажется какое нибудь водоплавающее мурло и сожрет либо меня, либо лося, либо Патрицию, а может всех нас вместе — но ничего так и не случилось. Следующие полдня мы неспешно протащились по воде и свернули к Дому Матери.

За всю свою жизнь, даже работая в юности на стройке с молдаванами, я не проникался выражением "на морально-волевых" так, как проникся, таща этого явно необычного лося к приёмнику-Купели. Когда я остановился возле лица с распахнутой пастью внутри Дома — с меня уже не катил пот, а поднимался пар. Ноги и руки уже не ощущались, но тем не менее, я как то запихал тушу в раскрытую пасть каменного лица. Зачем было так напрягаться понял только потом — хотелось испытать свои возможности на пределе.

Наконец лосиная морда скрылась в пасти каменной морды, напоследок хрустально прозвенев рогами, и я отупело уставился в глаза изваяния. Там зажегся зеленый свет, а спустя почти минуту, медленно мигнул золотом. Раз, два, три, четыре. Всё, дело сделано, спать…я свалился прямо возле стены.