Книга Гремучий Коктейль 7, страница 104 – Харитон Мамбурин

Большего он разобрать не успеет, сильная и резкая боль в груди отвлечет его, заставит опустить взгляд. Проделав это, Элефар обнаружит, что у него не просто украли ребенка, а кое-что оставили взамен. Кинжал, хавн, чья рукоятка торчит ровно из центра груди его тела. Но не простой…

— Итак, господа! — услышит он до омерзения бодрый голос мерзости, откликающейся на имя «Дракарис», — Как вы можете убедиться, даже «лучшие» из нас не смогли побороть искушения! Надеюсь, теперь к моим словам, что мы должны вместе отправиться на поиски Книги, отнесутся с большим вни…

Дальше апостол бога Юргаста, предавший всё ради своего патрона, уже не услышал. Его плоть и душа, чьи магические нити свирепо рвались каваром, нанесенным на клинок Дайхарда Кейна, начали разделяться самым болезненным способом из всех известных. Даже додумать мысль, что он не просто проиграл, а послужил пешкой в чужой игре, Элефар не успел.

Его время подошло к концу.

— Мы им когда-нибудь расскажем? — тихо спросила Кристина, глядя в окно на фехтующих Пиату и Красовского. К груди она прижимала беззаботно спящую дочь, хотя это и было уже несколько неудобно.

— Зачем? — спросил я, подходя к жене, — Чтобы они совершенно напрасно мучились угрызениями совести? Что они могли сделать против магии?

— Действительно… голова кругом идёт, — вздохнула моя брюнетка, — Это уже чересчур.

— Скоро всё закончится, — мрачно посулил я, — Очень скоро.

— Я буду ждать, слышишь? — внезапно мне подарили поцелуй, нервный и горячечный, — Ты выживал и хранил нас до сих пор, так позаботься и о себе!

— Скорее, подвергал вас риску, — печально улыбнулся я, — Ты этим от меня заразилась.

— Уже вылечилась, — жена боднула меня в бок, — Лет на пять, не меньше.

— Ничего, через два дня будешь уже думать, кого бы пристрелить, — погладил я её по голове, — Или разорить.

— Готовы? — в дверь сунул нос Константин.

— Что нам готовиться, — откликнулась Кристина, разворачиваясь к моему другу, — Живем на чемоданах. Ведите, прекрасный хозяин.

— Ага, пора в далекое путешествие… — добродушно пробурчал Азов.

Граф Лонгбрук «отвечает» за Чикаго, борьба с Синдикатом завершена, разговорник Кристины мной разломан на две части и покоится в вазе, наполненной водой. Сама она, вместе с Анной Эбигейловной, Курвом, Мишленом и Мао Ханом с его женами, со всеми нашими близкими и родными, кроме Пиаты и господина Красовского, уходит на Ларинен.

Поцеловав на прощание дочь, я добился удара по носу от разбуженного ребенка. Шмыгая пострадавшим органом, потрепал Курва по загривку, кивнул китайцам, обнял жену, осторожно покосившись на вновь задремавшую дочь. Короткое прощание, в котором куда больше облегчения, чем каких-либо других эмоций. Ну разумеется, сам-то Константин остается здесь. За главную в его прекрасном дворце будет Её Тернейшество… а если смотреть правде в глаза, то Её Тернейшество-младшая.

Дом опустел, в нём остались только я, Пиата, Красовский, Константин, да несколько наемных слуг, пребывающих сейчас в довольно растерянном настроении. Самое бы время как следует отпраздновать свалившийся с моей души камень, но нет. Займемся делами. Пусть жена празднует. Она говорила, что спустя пятнадцать минут после личного знакомства с притащенной мной итальянкой, синьорой Лимьери, отчаянно возмечтала напиться. Вот теперь всё… а, стоп, нет. Беременность. А ведь счастье было так возможно.