Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 98 – Николай Дронт

— Нормально приросло. Утром будет понятно точнее, но, думаю, пальцы останутся рабочими. Недели две ими ничего тяжелее бокала не стоит поднимать, но бокальчик за своё здоровье поднять сможет.

Неожиданно руководитель хватает мою руку и целует. Мужик оказался отцом парня. Еле отбился.

Потребовал себе сладкого чаю, силы надо восполнить. Заполняю журнал. «Травматическая ампутация» и всё такое, что положено записать. Тут посыльный возвращается с запиской от доктора. Типа указание – перебинтовать, дать обезболивающее и ждать до утра. Спешить некуда, обратно пальцы не пришьёшь. Ну-ну…

Фельдшер пробормотал что-то похожее на матерное пожелание спокойной ночи. Санитар внимательно посмотрел в палату, куда перенесли пациента. Совсем врачи во дворце мышей не ловят. Может, осколки кости торчат, может… Хотя, наверное, надеются на опытных дежурных. Всё равно не по регламенту. Понятно, заштатный служитель, но совесть у доктора должна быть или нет?

До конца дежурства пил чай с разными вкусностями. С кухни нам много чего притащили. Заставил поесть и подчинённых, они тоже набегались и устали.

Перед концом смены пациент очнулся. Пальцы болят, и слава богам, что болят, – значит, приросли. Двигать ими получается. Чувствительность в подушечках есть. Правда, шрамы останутся. Ну, что мог, я сделал, кто может, пусть сделает лучше меня.

Сдал смену пришедшему доктору. Он не тот, что написал записку. Этот не хирург, а терапевт. Однако больного принял, пальцы осмотрел, подумал и многозначительно поцокал языком.

— Никак нет, ваше превосходительство. Трижды предлагали прилечь отдохнуть, отказал. «Не положено», – говорит. Читал журнал дежурств, инструкции и регламенты. Личных дел не вёл, романчиков не листал.

— С людьми как?

— Прост и не чванлив, ваше превосходительство. Обычно мелкопоместные или служилые сразу видны. Важничают, покрикивают на нижние чины. Этот не таков. Совсем как которые знатные – и себя не роняет, и с людьми вежлив.

— Ну, это-то понятно, он из древнего рода. Благородную породу никак не спрячешь. Это тебе не те шавки, которые три поколения предков, много пять, имеют. Этот, знаете ли, из наших, из исконных. По делам что?

— Предложил за него заполнять журнал. Вроде помочь ему хочу. Вновь заявил: «Не положено». Говорит, велено только лично, он и будет лично.

— Раз положено, значит, положено – тут и говорить нечего.

— А вот в работе, ваше превосходительство, зверь лютый. У нас такого несчастья никогда не случалось. Я двадцать восемь лет при службе, эдакого не упомню. Тихий, как увидал раненого, рыкнул: «В операционную!» У меня аж поджилки затряслись. После пояснил: чем меньше времени после отсечения прошло, тем лучше на место прирастёт.

— Ты сам видел? Пальцы точно отсечены были?

— Ваше превосходительство! Чай, я ещё умом не прослаб! Их отдельно в чистой тряпице принесли. Не я один, все видели.

— Ладно. Я только спросил. Дело больно такое…

— Лечение плохо понял. Прикладывал палец к отрубу, ладонь зелёным светом светилась, сам вроде и не смотрел вовсе. Как прирастёт, другой отруб лечить начинает. После третьего прибинтовал пальцы к шинам. Видать, не впервой перевязки делает. Но и устал он шибко. Еле до стула дошёл.

Утром иду к себе, а на входе служитель сообщает: «Сегодня его величество на приём вас потребуют. За дуэль ругать будут». Потом конфиденциально посоветовал взять с собой подарок. Зачем, не сказал, только таинственно улыбнулся. Ладно, музыкальная шкатулка маленькая, карман не утянет. В другой положу бархатный чехол с брошью, что вчера получил. И для мужчины, и для женщины выдам хороший подарок.