Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 95 – Николай Дронт

— Ваше благородие, дочка чем-то прогневала его королевское высочество, – заныл Федул. – Уж и не знаю, чем. Говорит, сперва славно было, потом как отрезало. Ушёл, даже не попрощавшись.

— Не по чину награду запросила и без подхода, вот его королевское высочество и обиделся. Тоньше надо было, тоньше. И я под руку мог попасть, и кое-кто повыше меня. Ну и сами понимаете… – Тут я замолк, дав возможность додумать мрачность перспективы самому откупщику. Да, я нагнетаю обстановку, надо же выполнить задание.

— Так что делать-то?! – испуганно вскричал откупщик.

— Ваши вложения не пропали, нашлись люди, которые замолвили за вас словечко, – веско заявил я. – Меня уполномочили решить вопрос. Его королевское высочество – особа высокого полёта, умеет прощать. И он человек слова, жалованная грамота у меня с собой. Но Инга пусть больше не показывается ему на глаза, а то мигом останетесь без чина.

— Слава богам, – согласился обрадованный откупщик, пожирая жадным взглядом показанную грамоту.

— Зовите дочь. Я надиктую ей письмо.

Радостный от столь успешного решения вопроса Латер покинул комнату и мигом вернулся с очередным ларцом.

— Здесь ваша премия, – заявил он. Заметьте, я у него ничего не просил. – Вашему начальству дамской бриллиантовой брошью покланяться хочу. – На ларец в четверть пуда весом лёг свёрнутый лоскут бархата.

Вежливо благодарю. Потом диктую Инге письмо и не знаю, что её больше радует – прекращение романа или выданная отцом наградная шкатулка с драгоценностями. Затем на общем сборе всех домочадцев тешу спесь Федула, торжественно вручая грамоту, и с полной победой возвращаюсь во дворец.

— Ваша милость, я велел камер-юнкеру Тихому разобраться.

— И?

— Он закончил дело к полному удовлетворению, ваша милость. Передал милое письмо. Не запечатано, я осмелился прочитать. Весьма изящный слог, ваша милость. Извольте посмотреть.

— Хм… Почерк лёгкий. Так… Да… Как тебе? «Луч солнца золотого не скроет пелена расставания…» И тут ещё: «Нам не суждено более свидеться, но запомню до самого последнего мига…» Бойко, очень бойко написано. И не скажешь, что простушка писала.

— Может, надиктовал кто, ваша милость?

— Да, похоже. Не наш ли гонец? Правильно его Эльрик медоустом обозвал. В памятную папку положи. Иной раз бывает приятно полистать, вспомнить былое. Вот что мне нравится в Тихом – как он угодить умеет. Всего второй день служит, но уже понимает тонкие порывы души своего принца и всегда хочет меня порадовать.

— Ты знаешь, такого великолепия цветов и оттенков я никогда не видела! Бедняжка, как жаль, что тебе этого никогда не доведётся увидеть!

— Да и ты второй раз в Цветочный дом не попадёшь…

— Павильон! Сколько раз тебе говорить! Ты вечно всё путаешь. То у тебя Весёлый павильон, то Цветочный дом, ничего правильно запомнить не можешь.

— Ну извини. А сам каков из себя?

— Я же тебе раз пять уже рассказывала о нем. Это такой мужчина! Он так… Но это личное. Я понимаю, что мы с тобой близкие подруги, но некоторые самые интимные впечатления я хочу оставить только для себя.

— Это ты в романе прочитала?

— Ага! Правда, здорово? Я теперь так всем буду говорить. Тинка! Напиши мне покрасивее, что я рассказывать о своём романе с принцем буду, а?

— Это ж надо! Про… какать такой шанс! Какой же дурой надо быть? Главное, считает, что всё идеально устроила! Всего один раз переспала, и ей сразу на блюдечке принесли потребное.