Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 66 – Николай Дронт

— Премного благодарен, ваше благородие. Я как в кружок пойду, если что новое узнаю…

— А вот этого не надо! Знакомым скажешь, что папа за справку и за прошение заплатил. В кружок ни ногой. Обиделся ты на них. Пусть сами за тобой побегают, поуговаривают вернуться. Дескать, как болтать – все болтали, а как до дела – только ты решился правду в сочинении прописать. И непременно жалуйся, что отец много денег потратил. Ладушки?

— Ладно. А с надзором что?

— Снять никак нельзя. Твои бывшие приятели заподозрят. Походи пока, поотмечайся. Как экзамены сдашь, глядишь, классный чин получишь, вот и девица тобой вновь заинтересуется. Четырнадцатый класс, городской секретарь, а? При администрации порта? Хочется?

— Очень даже!

— Ну, коли будешь стараться, получишь, а пока лети домой, голубь ты наш сизокрылый.

Дверь за юношей закрылась, но охранитель продолжал доброжелательно улыбаться:

— Лети отсюда… крысёныш поганый…

Вошедший в комнату коллега спросил:

— Ну как?

— Сдал всё. Что видел, что слышал, даже что думал. Как серебро зазвенело, глазки заблестели, ладошки запотели, чуть слюна не закапала. И вроде будто не понял, что за предательство заплатили. Отколь такая жадность? Из богатых, чай!

— Ерунда или есть что серьёзное?

— Есть, как не быть. Я его внимание на иностранку перевёл, чтобы не понял, кто нас действительно интересует. Так он сам рассказал: фигурант к ним часто приходил и все разы приводил простолюдинок якобы с учительских курсов. Развратничали. Ну, знаешь: «Любовь должна быть свободна!» Так, небось, он не только к гимназистам этих лялей водил. Теперь имена девок знаем, ниточку потянем, покопаем.

— Про Тихого что сказал?

— То же, что и другие. Ботаник, толстячок, все вечера и выходные проводил в дядюшкиной аптеке. Никогда не дрался. Не то что против Короны, против учителей ни разу слова не сказал. Пытались приманить его в кружок. Как же, дворянин! Лестно охмурить такого. Так Тихий даже не понял, про что разговор. Сказал, на учёбу всё время уходит, заниматься дополнительно возможностей нет.

— Толстячок! Ну ладно торс, рубаху он не снимал, кулаки что ли его не видели? Но драться такому никак нельзя, с его подготовкой убьёт кого ненароком.

— Да… Дядюшка у него был матёрый зверь. Видать, старой закалки. Нам бы такого инструктора найти. Смотри, как племяша натаскал. И ведь никто даже не знал.

— Думаю, среди отставников много таких по своим гнёздам сидит. Вопрос: как их вытащить?

— Не! Болтунов много. Тех, кто что-то умеет, много. А вот наставников, почитай, нет. Вроде пьяница, мизантроп, к тому же еле концы с концами сводил. Аптека доходов не приносила, держал её только для форсу, жил на пенсион. Но вот поди ж ты! Такого парня выдрессировал!

— Да, паренёк неплох. Наши телохранители скинулись, ему корзину роз послали. Сам понимаешь, чуть не успел бы, головы полетели бы. А так ничего, отругали, наградные за месяц сняли, и только. Как говорят, из всякого свинства можно получить кусок ветчины. Вот и тут, может, объект хоть иногда головой думать начнёт. Она сбежала из дамской комнаты, теперь в смену добавили двух женщин на всякий случай, одна дворянка, другая простолюдинка. Никуда больше одну не отпустят.

— Пускай платят телохранителям наградные ежемесячно, но легавым быть куда спокойнее.