Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 65 – Николай Дронт

— Папа, поверь! Ты не хочешь знать, как Инга это сделает.

— Камер-юнкер! Он же вхож к самому государю! Чин девятого класса! Да сразу после гимназии! Да… Такое знакомство полезно. Наверняка его благородие изволит видеть многих генералов. С графьями и баронами знается. Ты дурёха, на тебя надежды нет. Тут пронырливая особа нужна. Скажи Тиночке, если она сведёт тебя с его благородием, ей будет подарок.

— А мне?

— Тебе тоже.

— Золотая булавка?

— Посмотрим. А уж если я сделаюсь коммерции советником, она другой подарок получит.

— При чём здесь она?

— Ты тоже не оплошай, брильянтовый гарнитур, который из заклада не выкупили, тебе отдам. Камер-юнкеру авансом перстень с изумрудом подарю и кое-что, чтобы его начальников умаслить. Чай, сразу к генералу не подкатишь… Кребер двадцать тысяч дукатов на благотворительность потратил, пока получил… Эх! Как же чин получить хочется! Я уж развернусь…

Стах Тихий приносил всё больше и больше дивидендов. Сегодня на Марги вышла девочка из Второй гимназии, подарила целый дукат всего лишь за рассказ о парне и адрес его жительства. Глупенькая дурочка! То, что она сама рассказала, стоило значительно дороже.

Заведение «Жёлтая роза» для любителей выпить кофе и съесть мороженое, но цены в кафе такие, что их может себе позволить только избранная публика. Разок-другой засветившись там, можно считать себя причисленным к золотой молодёжи. А Тихий не только держался как завсегдатай, но и был представлен самой принцессе!

Это делает недействительными старые расклады. Все простолюдинки идут от Тихого лесом, грустно похрюкивая в пути. Губерласки сильно пожалеют о своём поведении, а вот кое-кто… не будем показывать пальцами на семейство аус Хансалов в лице мелкого Лекра… сможет оценить такую информацию.

— Потребовал к себе его величество?! Более чем странно!

— Папа, не забудь про орден и золотой кинжал. Опять же, дворцовый служитель камер-юнкером его величал.

— Просто не знаю, что и думать. Завтра наведу справки.

— Дорогой, я с директором говорила. Вчера этот выскочка де Вимент аудиенцию Тихому давал. Велено оценки за пропущенные экзамены по годовым выставить. Золотую медаль мальчику обещали.

— Что ты говоришь! Рядом со мной такие дела творятся, а я ни сном ни духом!

— А вы на него так…

— Только не начинай снова! Папа решит вопрос. Да, дорогой?

— Он сказал…

— Фрида, мы слышали, что он сказал. Ты нам раз двадцать его слова повторила, сложно было бы не услышать. И завтра оденься понаряднее. Первой не подходи, но так… невзначай… иногда… посматривай. Камер-юнкер в шестнадцать лет может многих заинтересовать.

— Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. – Горка монет на столе росла. – Тридцать серебряных талеров. Получи и распишись.

— Я даже не знаю…

— Положено. Ты думаешь, тебе дали за то, что ты что-то новое нам сообщил? Нет. Всем нужно компенсировать затраченное время. Ты, почитай, весь день трудился, вспоминал, где что когда было, бумаги писал. А всякий труд, он непременно должен быть оплачен.

— Ну, если положено…

— Опять же, можешь гордиться – сам, лично, помимо отца первые деньги заработал. Может, не столь велика сумма, но и не так мала. Достойна для молодого человека. Ты вот к нам пришёл, про дела нехорошие повинился, так и мы к тебе со всей душой. Держи. Я тебе справку от лекаря выхлопотал. Написано: пациент писал сочинение в состоянии сильного нервического расстройства от переутомления при подготовке к экзамену. Приложишь к прошению в министерство и получишь разрешение на пересдачу.