Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 323 – Николай Дронт

— Ох! Честь-то какая! Теперь Тихому самое правильное – по дипломатической части идти. Пятью государями обласкан!

— Да уж! Но отдам Стаху должное, другим дорогу не перебегает, куски из чужих ртов не вырывает, со старшими уважителен, нам всем уже по второму разу крема прислал. И не хапает не по чину – чем пожалуют, тому и рад.

— Главное, в политику не лезет. Молчит на заседаниях. Смотрит в рот докладчику, а со своим мнением не выступает. Даже когда принц Торан его спросил, барон ответил: «Виноват! По младости ничего не понимаю. Глуп и туп».

— Да! Такой дурак, что уж дальше ехать некуда, дурнее не бывает. Если для наследника выберут Зелёный дворец, то сразу удачу оседлает. А коли предпочтут Синий, то подождёт следующего королевского дитятю. Мариана, может, ещё и не одного родит. Словом, дурак Тихий, тихой сапой в полные камергеры непременно выйдет. Пусть остальные за крошки бьются, он себе тёплое местечко уже организовал.

— Умён, ибо всем показывает, что глуп! Умника давно бы съели, а Тихий толком и врагов не смог себе завести. Скоро от такой глупости может графом стать.

— Это вы про герцога Ранбранда намекаете? Что их дочь вновь свободна?

— Не только, не только… Из свиты иностранного государя его приметили. Сами понимаете, своих дочек всем надо пристраивать, на меня кое-кто уже выходил, интересовался подробностями.

— А что? Не слишком богат, но бедным не назовёшь. Да и какие его годы? И ведь уже государев ближник. Магистр Огня и Жизни. Целитель, наконец. Правда, шрам на лице.

— Шрам – ерунда. Многим женщинам даже нравится, вроде даже непременно положено такое герою.

* * *

— От его милости шестнадцать дукатов за головы прислали…

— А вот ежели бы ты, Яронин, меня бы послушал и дозор у пристани утвердил, мы бы все двадцать, а то и двадцать два взяли!

— Да ладно тебе! И так неплохо вышло.

— Неплохо! А было бы совсем хорошо! Стыдно сказать – дорожным стражникам золото, считай, подарили!

— Не ворчи. И денег получили, и никто из ворогов не ушёл. Сказывали, барон доволен был. Говорил: «Расстарались отставнички!»

— Барон – да! Барон – голова! Он всё дело до тонкостей знает. И к солдатикам добёр. А всё почему? Потому что сам с бойцами кровь проливал. Сам в атаку ходил, сам ранен был. За то его и государь жалует. Слыхали? Лесок к баронству приписали!

— И долинку.

— И долинку… А там земелька совсем свободна, хоть сейчас деревню ставь.

— Деревня нам без надобности, а вот мельничку я бы поставил. Прошлый год мы в поиск ходили, в тех местах был. У стока из озера место есть как раз под мельницу.

— Зерно возить далеко.

— Это если по дороге. А коли по бережку, то совсем близко. Всех делов-то только спуск-подъём телег организовать.

— Пробить дорогу самое дорогое будет. У тебя денег не хватит, может, его милость захочет. Но ему зачем? Разве людишки поднимать землю найдутся. Семей двадцать бы найти.

— Сиволапых? Можно, конечно. Однако сомневаюсь я. Зачем нам они?

— А если по полкам клич кинуть, отставников собрать? Нам барон до четвёртого года послабление дал. Но тут земли освоенные. Я думаю, коли первые два года налог совсем брать не будет, а потом ещё три половину, ведь поднимем неудобье.

Боевые действия против недругов Эдмунда закончились полной победой союзных сил. Государи, сыто рыгнув, стали оглядываться по сторонам, искать новых ворогов. Что интересно, нашли. Левобережье, местность, триста лет назад захваченная пришельцами с Запада и с тех пор стенающая под гнётом захватчиков. Честно говоря, не особо стенающая, да и захватчиков уже захватили следующие. Нам узенькая полоска земли между горами и морем все эти годы была не нужна от слова «совсем», но кое у кого разыгрался аппетит. Если основную тяжесть закончившейся кампании несли наши войска, то сейчас освободителями захотели быть те армии, которые подключились на последнем этапе.