Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 206 – Николай Дронт

Как там в песне поётся? Доверяю, мол, только седой ночи, пел Юра Шатунов. Это про нас, про теней. Ночь совсем короткая, и что, вот так взять и бездарно её потерять? Ну уж нет! Завтра на той стороне люди будут знать о предстоящей войне, надо действовать сегодня. Заодно проверю свои силы. Уже переоделся в вещи из дядиного сундука. Спать не хочется совсем, наоборот, подъем сил и энергии.

Во главе егерей подхожу к краю моста и ещё раз объясняю диспозицию. Молодой егерь тревожится:

— Ваше высокоблагородие, вы не сможете незаметно подойти к посту, там свет и сигналки…

— Не учи учёного, поешь дерьма печёного, – прерывает тираду седоусый унтер. – Его милость сам знает, что делать. Матёрый!

Под такой комплимент накидываю маску и иду вперёд, за ближайшим поворотом перетекая в состояние тени. Темнота ласково принимает меня в свои нежные объятья. Я бесплотен, эфемерен, неуловим.

На середине моста на выставленных треногах горят магические светильники. Уверен, там и сигналки есть, и амулеты против невидимок. Но расстояние тридцать, много пятьдесят шагов легко перепрыгну по теням, есть у Теней такая способность – исчезать из одной тени, появляясь в другой. Расстояние до ста ярдов. Одно ограничение – человек должен видеть, куда перемещается. Быстро, эффектно и эффективно.

Возвращаюсь в нормальное состояние, тут же накидываю невидимость – это другая моя способность, – прыгаю за рогатки поста и оказываюсь рядом с троицей солдатиков самого затрапезного вида. Тихо ругаются на какого-то Штымпа. Дескать, послал их на пост, а сам в караулке завис.

Ниндзято хорош и для колющих, и для рубящих ударов, однако три противника – это три противника. И ведь каждый из них может закричать. А следующий пост специально так стоит, чтобы услышать и поднять тревогу.

Шепчу: «An Por Grav». Синеватое облако окутывает дозорных. Не совсем честно резать парализованных, а что делать? Как иначе с ними справиться?

Второй пост пройти было легче. Шесть человек во главе с унтером кидают кости. Надеются на первый пост. Видать, не про них Устав караульно-постовой службы писан. Мне же лучше…

Вернулся к егерям, приказал снимать с дороги рогатки и торить путь конному отряду. Дозорных уже нет, можно работать – тихо и осторожно, конечно.

Спускаюсь с ними вниз, тут молодой, который меня предупреждал, увидел снятых часовых.

— Матёрый, – шепчет. И вдруг его начало чистить. Он что, покойников не видел?

Пока суд да дело, стало светать. Я стою, решаю, чем лучше отработать казарму. Диваза спрашивала, сколько раз могу шандарахнуть. Дай, думаю, проверю.

— Kal Des Flam Ylem! Kal Des Flam Ylem! Kal Des Flam Ylem!

Меня хватило лишь на три раза. Потом сел на камушек, сил совсем не осталось. А мимо меня рысью, с посвистом и гиканьем, помахивая сабельками, проскакал, разворачиваясь в лаву, отряд конных егерей. Собственно говоря, работы им почти и не осталось. Из пепелища казармы никто не вышел.

Вслед за всадниками загрохотали повозки, затопали сапоги солдат. Я больше команд не отдавал: офицеры явно лучше меня знают, что делать.

Появился Кидор с моим мундиром, переодел, завернул шинобиевский костюм в полотно и отправился обратно. Более самодовольной физиономии, чем была у него, я никогда не видел.

Комендант был изысканно вежлив, когда подошёл и спросил приказа, но получил ответ в смысле: ваш гарнизон, вы им и командуйте, а я тут просто на камушке сижу. Солдатики на меня поглядывают скорее со страхом, чем с уважением. А вот егеря – те да! Уважают.