Книга Миттельшпиль, страница 252 – Шеннон Макгвайр

Когда они уже почти доходят до двери, та вдруг открывается, пропуская Ли Барроу: у нее в руках хирургическая пила, на лице – оскал скелета.

— Вы куда-то собрались? – спрашивает она олеандрово-медовым голосом, в котором слышны отголоски самых ядовитых стихов, которые когда-либо знал этот мир. – Ложитесь. Если ляжете, будет не так больно.

Доджер отрывается от брата. Доджер, которая всегда жила так, словно шла в атаку, которая в каждой возможности видела шанс побороться за доминирование и победить. Она врезается плечом в грудь Ли, и обе падают на пол, превращаясь в копошащуюся груду конечностей, в том числе смертоносных: Ли размахивает пилой, пытаясь достать Доджер и не порезаться самой.

— Хватит! – кричит Роджер, но сам не верит, что это сработает, не здесь, не на этой женщине, которая всегда была чудовищем в глубине его сознания – с самого рождения, с тех пор как пришла в его дом и угрожала всему, что его тогда окружало. Он не верит, что это сработает, он все еще сживается со своей оболочкой, и перед лицом его сомнения ничего не происходит. Ли продолжает двигаться. Доджер, на которую не распространялась его команда, продолжает бороться.

— Беги! – кричит Доджер.

Он знает, что она не просит бросить ее, эта просьба, высказанная здесь и сейчас, – это крик о помощи: он должен найти способ спасти их обоих. Он колеблется достаточно долго, чтобы Ли успела пустить первую кровь, а затем бежит вглубь молчаливого комплекса в поисках ответов.

Здесь все незнакомо. И все знакомо. Дежавю, определившее всю его жизнь, преследует его в каждом коридоре, даже там, куда точно не принесли бы младенца. Он уже видел это место в других временных линиях, во время других попыток проявиться. Сколько же раз они якобы «побеждали», только чтобы последовать за Эрин в этот мрак и умереть здесь, в нескольких милях под полями золотой кукурузы?..

И тут кто-то выбегает прямо на него, и он успевает затормозить за пару секунд до столкновения с девочкой-подростком с волосами такого удивительного оттенка, что создается впечатление, что она просто выросла из кукурузы. Поняв, что он голый, она издает тонкий писк, ее щеки загораются красным, и она пытается юркнуть мимо него. Но он успевает схватить ее за руку.

— Кто ты? – требовательно спрашивает он.

— Кимберли, – отвечает она. – Пожалуйста. Мне нужно найти брата.

Ну конечно.

— Его зовут Тимоти, да?

Она удивленно распахивает глаза и кивает.

— Я Роджер. Моя сестра, Доджер, сражается с женщиной, которую мы считали мертвой. Мне нужно остановить эту женщину. Можешь мне помочь?

Широко раскрытые глаза смотрят настороженно.

— Ты – это они. Те, кто украл Доктрину.

— Нет, солнышко, мы не крали. Мы ее заслужили, и мы хотим вас спасти. Конечно, если ты не хочешь всю жизнь провести вот так. – Он обводит свободной рукой мрачный коридор. – Если мы уберемся отсюда, то и вы с нами. Вы просто дети. Вы заслуживаете шанса стать чем-то бóльшим, чем все на свете.

— Та женщина сказала то же самое, а потом украла мою свечу.

Та женщина…

— Ты видела Эрин? Ты дала ей Руку славы?

Господи, когда только все это обрело смысл? Когда из этого стал строиться обычный разговор посреди белого дня?

Кимберли напряженно кивает. Роджер вздыхает.

— Ладно. Эрин… сделает то, что сделает Эрин. А сейчас нам очень нужно спасти мою сестру. Можешь мне помочь?