Книга Миттельшпиль, страница 204 – Шеннон Макгвайр

Рид смотрит ей вслед, прежде чем снова повернуться к окну. По ту сторону стекла мальчик опять плачет, а девочка с зеленоватыми волосами пытается его утешить, продолжая взглядом метать ножи во все вокруг, будто она сможет защитить свою пару одной только силой ненависти.

— Вы измените мир для меня, – говорит Рид.

В тишине, наступившей вслед за его словами, ему чудится запах духов Асфодель.

Лента времени: 20:53 PDT, 16 июня 2016 года (бесконечный день)

Сначала в себя приходит Роджер. В первый пугающий миг он не знает, кто он. С его телом что-то не так. Но этот миг проходит, и теперь он не знает, где он. Он обнимает какую-то женщину, слишком высокую и тощую для Эрин, которая всегда так уютно-компактно к нему пристраивается. Он осознает, что свет исходит со всех сторон, потому что он находится в машине, за окнами плавно сменяются пейзажи, а женщина у него под боком – рыжеволосая. Доджер.

Стоп. Он моргает. Затем слегка придушенным голосом спрашивает:

— Почему я вижу цвета?

— Видишь цвета? Хорошие новости. – Но по интонации Эрин не скажешь, что новости хорошие. Ее голос звучит мрачно, будто, пока она вела машину, объявили конец света. – Сколько цветов ты видишь прямо сейчас – из тех, что не видишь обычно?

— Красный… Э-э-э… Фиолетовый, розовый… – Роджер вертит головой во все стороны. – Много. Все? Много. – По краям все немного блеклое, будто то, что позволяет ему видеть цвета, еще не до конца стало частью его восприятия. – Что происходит?

— Вы начинаете восстанавливать связь – вот что происходит. Попробуй отодвинуть от себя Доджер. Не обязательно выбрасывать ее из машины, просто не касайтесь друг друга.

— Что?

— Она держится за тебя. Попробуй отодвинуться. – Эрин смотрит на него через зеркало заднего вида с мрачным весельем. – У тебя хорошо получается расставаться с девушками. Сделай это еще раз.

Роджер некоторое время смотрит на нее – он думал, что любит эту женщину, и думал, что она любит его. Затем с превеликой осторожностью поворачивается к сестре, которую не видел столько лет, и пытается оторвать ее руку от своей. Это непросто. У Доджер невероятно сильная хватка для человека, ни дня в жизни не занимавшегося физическим трудом, а ему не хотелось бы ее разбудить; он не может подергать ее или потрясти, потому что тогда она придет в себя и откроет глаза. А он к этому не готов. Когда он бежал из своего горящего дома к Доджер, все происходило слишком быстро, чтобы он мог остановиться и задуматься, что делает. Сейчас он здесь, и она здесь, и он совершенно не знает, как начать разговор. Если она проснется, ему придется это выяснять. Неловкость между ними пройдет – на крайний случай, Эрин все еще ведет машину так, будто в любой момент ожидает нападения, а где-то между тем, как она достала мумифицированную руку Смиты и подожгла дом, он перестал в ней сомневаться, – но прямо сейчас неловкость еще главенствует.

Наконец, он освобождается от хватки Доджер. Мир перестает быть цветным. Но не сразу, не так, как будто щелкнули выключателем или удалили фильтр. Цвета просто… выцветают, будто кто-то регулирует насыщенность реальности.

— Красный исчез, – говорит он, борясь с желанием взять Доджер за руку, чтобы увидеть, вернется ли цветное зрение. Все теперь кажется серым, лишенным смысла и жизненной силы. Он провел без красок бóльшую часть жизни, но сейчас чувствует, что не может прожить без них ни единого мгновения.