Книга Миттельшпиль, страница 160 – Шеннон Макгвайр

— Роджер?..

— Ее точно просто заклинило.

Отпустив ручку, он натягивает на ладонь рукав толстовки и плотно обматывает пальцы. На этот раз он сжимает дверную ручку изо всех сил, молясь, чтобы она поддалась; на этот раз он силится повернуть ее до тех пор, пока ручка не поддается; дверь открывается, и он тянет ее наружу, прочь от перекошенной рамы.

По ту сторону двери вода и пена из огнетушителей образовали на закопченном полу лужи и пятна, создавая подобие болотистой равнины с беспорядочно разбросанными опасными местами. Стены (вернее, то, что от них осталось: от большей части перегородок нет и следа, их смели огонь или пожарные) испещрены дырами. Здание выглядит больным, все в раковых опухолях, будто ему тысяча лет.

Дыра в полу ведет в подвал. Болт, на котором был подвешен птеродактиль, на месте, но ископаемый зверь исчез – упал вниз или сгорел в огне. Доджер останавливается и смотрит на то место, где он висел, с выражением детской серьезности на лице. То, что существовало миллионы лет, исчезло; то, что должно было пережить их обоих, кануло в небытие. Почему-то именно это кажется худшим событием этого ужасного, изнурительного дня.

Она отворачивается и смотрит на Роджера.

— Нам нужно искать ответы.

Они стоят в выгоревшем здании; если их здесь застанут – могут арестовать или, еще хуже, исключить из университета. Они не специалисты по поджогам, да и вообще не следователи. Ни у одного из них нет достаточных знаний, чтобы здесь находиться. Ни у одного из них нет ни малейшего представления о том, что они делают.

Но Доджер необходимо побывать здесь, чтобы убедиться, что в смерти Смиты нет их вины. Ей нужно осмотреть здание и попытаться восстановить причину произошедшего, и, если ей это нужно, Роджер ей уступит. Это нетрудно. Это все, что он может сделать.

— Температура горения дерева…

— Четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту, – без запинки отвечает Доджер.

Роджер кивает.

— У нас есть точка отсчета.

— Абсолютный нуль, – говорит она.

— Именно.

Они идут по первому этажу, словно канатоходцы, осторожно делая шаг за шагом, пытаясь обнаружить слабые места, ожидая, что пол вот-вот провалится. Время от времени один из них что-то произносит: слово, число. Другой отвечает: числом, словом, – завершая уравнение, которое они создают вдвоем, шаг за шагом описывая окружающий мир. Через некоторое время они перестают смотреть друг на друга – им это не нужно.

— Потолочные плитки.

— Девяносто пять уничтожены, сто шестнадцать повреждены, восемнадцать – целые. Восемьдесят четыре.

— Поврежденные стулья в этой аудитории.

— Пятьдесят три уничтожены, семнадцать повреждены, но можно починить.

Такого раньше никогда не было. Они всегда держали друг друга на небольшом расстоянии, разделенные нежеланием открыться полностью. Когда они были детьми, Роджер не до конца верил, что Доджер действительно существует. Когда они были подростками, она еще не до конца его простила. Случай снова свел их во взрослом возрасте (хотя в их истории нет места случаю и никогда не было – все подчинено замысловатому плану), но они все равно сдерживали себя, боясь открыться, боясь попросить слишком много. Сейчас они не сдерживаются.

— Фунты обрушенной кладки.

— В этой комнате семьсот три.

— Пыль.

— Двенадцать тысяч частиц к миллиону.