Книга Миттельшпиль, страница 108 – Шеннон Макгвайр

Здесь они в меньшей безопасности, чем на своей территории, но иногда он вынужден любезничать с «коллегами», чтобы они и дальше верили, будто он все еще хочет принадлежать к их братии. Настанет день, и он разрушит эту иллюзию, и будет смеяться, потому что в этой чепухе никогда не было необходимости. Только воля и готовность сделать то, что должно.

Когда они отошли достаточно далеко, чтобы не сработала сигнализация, он достает из кармана монету и начинает перебирать ее пальцами; монета крутится: глаз-пирамида-глаз… Пока она в движении, их никто не услышит.

— Кто установил связь?

— Последние птенцы из вашего неудачного гнездовья, – выплевывает Ли. – Миддлтон и Чезвич. Они поступили в один и тот же университет и столкнулись сразу же по приезде в кампус.

— Я думал, ты приставила к ним смотрителей.

Это сказано мягким тоном, но обвиняющий подтекст очевиден: если его кукушата вступили в контакт, это случилось только потому, что Ли не справилась со своей работой. Она не смогла разлучить их, отвлечь, чтобы они дозревали в отдельных клетках. Они разделили их целой страной, но эти дети сходятся снова и снова, будто бы назло своим создателям.

— Ту, которая присматривала за Миддлтоном, пришлось… убрать… из программы из-за неспособности удержать его внимание, – говорит Ли с удивительной для нее степенью деликатности. – Я думала, вы убедили девочку, что ее «брат» – просто плод воображения.

— Навязанные идеи никогда не выдерживают столкновения с реальностью. – Рид одним взмахом руки отбрасывает мысль о своей ответственности за случившееся. – А что с той, которая присматривает за Чезвич?

— Делает все возможное, но ее возможности не безграничны. Они по своей природе представляют хаос, а она управляет порядком. Когда они вместе, она не в состоянии справиться.

Рид хмурится.

— Как это произошло?

Ли качает головой.

— Они встретились случайно, но после того, как Миддлтон понял, что Чезвич в Беркли, он выследил ее. Судя по всему, он был твердо намерен заставить ее поговорить с ним.

— Они все еще способны общаться невербально?

— Не знаю. – Это признание явно далось ей нелегко. – После столь продолжительного времени порознь эта способность должна была атрофироваться, но мы не ожидали, что они сблизились настолько, что Чезвич сможет позвать на помощь даже после того, как вскроет свои проклятые вены.

Ли не пытается скрыть разочарование. По мнению Ли, кукушонок, пытавшийся покончить с собой, – слаб, и таким в программе не место. Если бы событиям было позволено развиваться естественным образом, Чезвич должна была истечь кровью, а Миддлтон – умереть от шока, и с этим поколением кукушат было бы покончено. Она могла бы закрыть книгу этого провального эксперимента, а не продолжать расходовать время и ресурсы на то, чтобы отслеживать их прогресс.

Для Ли нет ничего более ужасного, чем пустая трата времени. Время – самый ценный ресурс.

— Скажи оставшемуся смотрителю быть начеку. Нам нужна вся информация, какую только можно получить, о том, как они взаимодействуют… И скажи ей, чтобы не вмешивалась. – Рид убирает руки за спину, монета все еще танцует между костяшек. – Я хочу увидеть, как они будут развиваться без препятствий. Они уже должны быть достаточно взрослыми, чтобы иметь отчетливое собственное «я», которое не позволит им слиться друг с другом настолько, что они станут бесполезны.