Книга Сезонные страхи, страница 196 – Шеннон Макгвайр

Тревору хочется жить. Но рядом на пассажирском сиденье хрустит чипсами Авен, не обращая ни малейшего внимания на крошки, не потрудившись закрыть рот, и получить желаемое у Тревора все меньше и меньше шансов.

Она замирает, и он тоже, инстинктивно реагируя на ее интерес.

— Туда, – Авен тыкает пальцем в сторону съезда, такого маленького, что Тревор его даже не заметил. – Езжай туда.

Он недостаточно быстро крутит руль, и Авен искоса бросает на него гневный взгляд.

— Я сказала, поворачивай, – еще резче приказывает она.

Тревору все-таки хочется жить. И он поворачивает.

Машин мало, так что лишь пара водителей сигналит, когда он через три полосы сворачивает к съезду, ведущему на узенькую сельскую дорогу. Вскинувшись, Авен роняет пакет с чипсами, и по полу рассыпаются крошки. Она не замечает. Прищурившись, оглядывает окрестности.

И наконец говорит:

— Туда, – и показывает на небольшую усыпанную гравием площадку – идеальное место упокоения для автостопщиков. Тревор громко сглатывает.

— Я расстроил тебя, моя госпожа? – спрашивает он придушенно, высокопарно, голос будто чужой. – Ты… Вот здесь ты…

Он не заканчивает фразу. Если сказать «убьешь меня», слова станут настоящими, а у настоящего гораздо больше шансов произойти.

Тревор знал о такой возможности. Просто думал, что у него больше времени.

— Нет, – нетерпеливо отвечает Авен. – Заткнись. Туда.

Послушно заткнувшись, Тревор едет куда велено.

На гравийной площадке еще одна машина, полицейская, черно-белая с желтым, наверху старомодная мигалка. Эта машина не прячется – не хищник, засевший в засаде, но гордый охотник, сам вид которого должен усмирять.

Рядом стоит человек в форме помощника шерифа и слегка потерянно пялится на нее. Окна запотели. Удивленно моргнув, Тревор понимает, что на самом деле они не запотели, а замерзли изнутри. Либо там взорвался кондиционер, либо…

Он не успевает остановиться. Толкнув ногой дверь, Авен выпрыгивает на гравий, на один сумасшедший миг Тревору хочется вдарить по газам и уехать, бросив ее тут. Это было бы так легко.

Но он не может. Теперь он уже принадлежит ей, он ее Кукурузный Дженни и не может бросить ее посреди этого захолустья, как не может, скажем, бросить собственную руку. Он так старался никому не принадлежать, что теперь принадлежит ей, целиком и полностью, поэтому он останавливает машину; Авен мчится к неподвижно стоящему помощнику шерифа, бежит так, будто лучше занятия на свете нет.

Тревор почти восхищается ее экономным бегом. Она похожа на львицу, настигающую добычу, и, когда помощник шерифа, наконец заслышав ее шаги, поворачивается, для него уже слишком поздно. Авен врезается в него, хватает за плечи. Тревор торопится следом. Он хочет услышать, что она скажет.

— Где она? – гневно спрашивает Авен. У полицейского озадаченный вид, и она рычит: – Моя сестра. Где моя сестра?

— Та другая Зима, – наконец озаряет полицейского. Он пытается вырваться и не может, Авен сильнее сжимает пальцы. – Мисс, нападать на представителя закона – это тяжкое правонарушение и…

— А что такое «правонарушение»?

На лице у Авен такое невинное выражение, что полицейский удивленно хлопает глазами и, видимо, только сейчас понимает, в какой угодил переплет.

Это дурное место. Они где-то в глуши. Тревор оглядывается по сторонам. Кто бы ни выбрал это место, выбрано оно удачно.