Книга Книжный магазинчик на острове, страница 77 – Джули Питерс

Она покачала головой. Не потому, что была не согласна, – ей просто нужна была тишина, чтобы рассмотреть фотографии.

На первой – Виллем: она сняла его утром, когда он объяснял, как работает камера. Легкий контровой свет, серебристый ореол волос, глаза в паутинке мелких морщинок, которых она раньше не замечала. Клетчатая рубашка, поверх – темная вязаная жилетка. Было в нем что-то очень основательное.

Дальше – солончаки. Вдали, совсем крошечный, вагончик. Тонкая струйка дыма, вьющаяся из трубы. На следующем снимке – Бенгт.

Он стоял посреди солончакового луга, руки в карманах, за спиной – вагончик. Снимок вышел кривым, горизонт опасно накренился. Фрике забрала фотографию у Флориана.

Его улыбка. Что-то блеснуло в глазах – будто он знал о ней больше, чем следовало. В каком-то смысле так оно и было, хотя в тот момент он еще не мог знать, что будет дальше. Поцелуй. Ее бурная реакция. А потом она вернулась. Они поцеловались снова, на этот раз осознанно. И она чуть не опоздала на паром, потому что одного поцелуя оказалось мало. После всего она была так растеряна, что едва не забыла забрать дорожную сумку из книжного.

— Ого, – сказал Флориан. – Пожалуй, увеличим и поставим на заставку к статье. Почти тянет на обложку «КОМЕТ», не находишь? На первую неделю августа?

Она покачала головой.

— Ему это не понравится.

— Хм, – отозвался Флориан.

Она знала, о чем он думает. Флориан окончательно превратился в того самого газетчика, каким никогда не хотел становиться. Слишком много цифр, чтобы их игнорировать, слишком мало букв. Теперь он руководствовался только максимизацией прибыли – и делал это так последовательно, что здравый смысл оставался где-то за бортом.

Спорить она не решалась: это выдало бы больше, чем ей хотелось, – не только то, что она оставила на Шпикероге кусочек сердца.

— Делай как знаешь, – сдалась она. – Меня это больше не касается.

Она почувствовала его взгляд и разозлилась на себя. Слова прозвучали слишком равнодушно – он наверняка понял: что-то тут не так.

Флориан не стал расспрашивать. Отложил снимок и продолжил работать.

Ей хотелось ему рассказать. Но это было бы неправильно. Так же неправильно, как запретить ему использовать снимок для обложки.

— Может, еще что-нибудь случится, – тихо сказал он. – Политический скандал в Берлине или теракт.

— Да, – она глубоко вздохнула. – Может быть.

Но она знала: ничего не случится. Бенгт возненавидит ее за то, что попал на обложку журнала. Она его уже достаточно хорошо знала, что быть уверенной в этом.

— И когда меня наконец оставят в покое? – пробормотал Бенгт.

Утро вторника. Кофе на ступеньке вагончика отдавал странной горечью, словно выдохся. Он наблюдал за светловолосой женщиной, которая явно знала сюда дорогу. Островитянка, стало быть, в курсе, как обходить гнездовья крачек. Хотя бы не очередная чокнутая городская.

К сожалению.

Он скучал по Фрике.

Гостья была уже совсем близко, когда он узнал Соню. Бенгт поднялся.

— Мойн!

— Мойн, Бенгт!

— Вот уж не ожидал, – негромко сказал он.

Они с Соней вместе учились в школе – целую вечность назад. После выпуска она осталась на острове, помогала отцу; образование получила заочно. Была нужна здесь. А он уехал и с тех пор почти ее не видел, даже когда изредка наведывался или уже после того, как вернулся насовсем. Сталкивались в магазине. На собрании общины. Особо не разговаривали.