Книга Книжный магазинчик на острове, страница 15 – Джули Питерс

К сожалению, он любил быстрые автомобили; они-то его и погубили: когда ему было восемнадцать, он не справился с управлением и врезался в дерево, отчего и погиб.

Странно. Оле не вспоминал о Руперте уже много лет.

Молодая женщина набирала что-то в смартфоне. Он хотел было сказать ей, как непочтительно пользоваться телефоном в церкви… А, ладно. Пусть. Никому от этого хуже не будет, да и сам он, если честно, не видел в этом ничего дурного.

Но ее сходство с Рупертом не давало ему покоя. Может, дело было еще и в блузке с высоким воротом, и в светлых брюках. И то и другое тоже напоминало о Руперте – тот вечно «наряжался». Потому что «дамам» это нравилось.

Чем дольше он думал о Руперте, тем больше воспоминаний поднималось со дна памяти.

Оле встряхнулся. Нет, так не годится. Посидит тут еще немного – и впрямь поверит, что перед ним дочь брата. Или, того хуже, внучка.

Он прищурился. Вот что бывает, когда не слушаешь доктора Тоссенса. Тот уже несколько недель твердил ему, что пора съездить на материк к окулисту. Плохое зрение приходит с возрастом, но очки могут помочь, и доктор Тоссенс не желал слушать, что заводить очки на полгода – глупость и пустая трата денег. Оле и так хватало: он видел море вдалеке; для этого его глаза еще годились.

Но сейчас он бы от очков не отказался – в нем зародилось подозрение, которое хотелось бы незаметно проверить. Впрочем, лучше убраться отсюда подобру-поздорову: ему уже мерещатся призраки. Точно мерещатся. Все эти мысли о семье – от них голова идет кругом.

Оле Хансен почти беззвучно поднялся и вышел из маленькой островной церкви. Дверь с лязгом захлопнулась за спиной, и на улице он наконец перевел дух. Было такое чувство, будто он ускользнул из ловушки, которую кто-то ему подстроил. Но кто? И зачем?

Скорее всего, просто глупое совпадение. Сходство с Рупертом, мысли о бренности жизни, сожаление о том, что так мало времени уделял семье, – тут разглядишь в молодой незнакомке собственную дочь, которую не видел больше тридцати лет. Разве нет?

Она узнала его сразу.

Или это желание поскорее покончить с неизбежной, как ей казалось, встречей с отцом сыграло с ней злую шутку?

Фрике сидела на церковной скамье. Она сфотографировала алтарный образ – приторного до ужаса Иисуса на Тайной вечере – и строчила об этом запись в блоге. Потом сжала телефон в руках и прислушалась. Скрип скамьи, затем шаркающие, еле слышные шаги.

Он уходил.

Она почувствовала облегчение. А вдруг тот мужчина, сидевший на церковной скамье, и правда был ее отец? Она на острове меньше получаса, а уже столкнулась с человеком, по которому ни разу в жизни не скучала.

Наверное, она бы его не узнала, если бы накануне вечером не говорила с Харальдом об отце. Ночью она не могла заснуть. Ее донимали мысли о том разговоре – и взгляд Флориана, когда он сказал: «Шпикерог. Ты когда-нибудь там была?»

Ожидал ли он, что она станет сопротивляться? Вряд ли. Флориан был не из таких; он всегда считал, что поступает наилучшим образом. И чаще всего так оно и было: он умел думать и взвешивать. Но тут Фрике впервые засомневалась. Тащить ее к «счастью» силой – это было на него непохоже. Он вмешался. Зачем?

И все же она приехала. Думала, остров достаточно велик, чтобы вместить и ее, и отца.