Книга Книжный магазинчик на острове, страница 106 – Джули Питерс

Они с Оле условились, что его номер будет в списке тех, кого известят в случае смерти. Список был совсем короткий. Но что позвонит именно Фрике – этого Бенгт не ожидал.

— Всё, – сказал он.

— Да. Всё. Ты сможешь приехать на остров?

— Прямо сейчас? – встревожился он.

Впрочем, если Фрике нужна его помощь, он что-нибудь придумает. В крайнем случае возьмет тетю Метте с собой, только тогда понадобится квартира в поселке. В строительном вагончике ей вряд ли понравится…

Но если Фрике нужна его помощь, он приедет. Странно: это даже не обсуждалось. Не о чем тут было думать.

— Время есть, несколько дней. Ну, если ты вообще хочешь приехать…

— Конечно, хочу. Будут похороны?

— Что-то вроде того…

Он усмехнулся. Это так похоже на Оле Хансена. Не похороны, а «что-то вроде того».

— Приеду, – пообещал он. И после короткой паузы спросил: – Как ты?

Она вздохнула.

— Хорошо, – сказала она. – Правда. Мы вчера приехали на остров и успели его навестить.

— Удивительно, что ты там оказалась.

— Долгая история, – ответила она.

Он перевел для себя: «Тебя это не касается».

— В любом случае хорошо, что ты там.

— Да. Я тоже так думаю.

Она повесила трубку, а Бенгт еще какое-то время стоял с телефоном в руке. Она говорила так спокойно. Нет, не то слово. Она и правда была в хорошем настроении. Надо было спросить, означает ли это «мы», что ее друг все еще рядом.

Досадно, что после стольких месяцев без нее он не придумал ничего лучше. Что все еще вспоминает те поцелуи, словно они что-то значили.

Фрике помнила еще со времен бабушкиной смерти, какими странными бывают первые дни после ухода близкого человека. Будто бредешь сквозь туман, будто время остановилось. В первые дни после смерти время и вправду останавливается.

Сделав несколько необходимых звонков, она сложила толстую стопку отцовских воспоминаний в папку, вышла из дома и заперла дверь. Тело к тому времени уже забрали; она предпочла не спрашивать, что с ним будет дальше. Увезут с острова? На пароме, полном отдыхающих? Сама по себе смерть ее не пугала, но картина выходила какая-то странная: неужели гроб ставят рядом с контейнерами, набитыми чемоданами, которые в шторм катаются туда-сюда? Или на пароме есть какой-то тайный отсек – для гробов, мусора и всего, что не должно попадаться на глаза туристам? Впрочем, Оле рядом с синими мусорными мешками – это, пожалуй, было бы еще хуже.

Они с Харальдом шли через деревню к отелю. По дороге им то и дело попадались незнакомые островитяне, но каждый останавливался, выражал соболезнования и непременно вспоминал какую-нибудь забавную историю про Оле. До отеля они добирались минут сорок пять.

— Ты здесь прижилась, – заметил Харальд.

Фрике не стала спорить. Она плюхнулась на кровать, по-прежнему прижимая к себе папку с отцовскими записями. Потом скинула туфли, стянула джинсы и лонгслив, переоделась в пижаму и забралась под одеяло, придвинув папку к себе.

Уже на второй странице она улыбнулась.

— «Старик Хансен и море», – пробормотала она.

Хорошее название для мемуаров.

И она начала читать.

Она полностью погрузилась в его рассказы. Страница за страницей – все, что отец напечатал за последние месяцы. Около трехсот страниц через один интервал, без литературного лоска, но так искренне. Живой голос рассказчика, который никогда не писал прозу, отчего она становилась еще более уникальной.