Книга К тебе на полной скорости, страница 59 – Анна Шибитова

За последние дни моя жизнь разделилась между этажами больницы. Одна часть жила наверху, рядом с мамой. Другая — на третьем этаже, в палате, где лежал Нолан. Всё ещё упрямый, злой, испуганный, и от одной мысли о нём сжималось сердце. Он продолжал настаивать на разводе, говорил, что не желает видеть меня, что не должна разрушать жизнь рядом с инвалидом, но я непреклонно игнорировала, продолжая его навещать. В каждом произнесённом слове сквозил не отказ от меня, а страх. Нолан всегда держал всё под контролем, и в одну секунду потерял власть над собственным телом. Если я отвернусь, он убедится в своей правоте, закроется окончательно, оттолкнёт всех и останется один наедине со своей яростью, но я этого не позволю. Выйдя из лифта, я подошла к палате мамы, где она приходила в себя после операции. У двери перехватила термосумку поудобнее и вошла. За прошедшие месяцы, приходя к ней я всегда натягивала улыбку, как бы больно ни было видеть её бледной, но сегодня моя радость вышла искренней. Мама с каждым днём выглядела лучше. Кожа больше не казалась болезненно-бледной, вернулся живой цвет. И главное — прекратился тяжёлый, глубокий кашель. Она сидела, облокотившись на подушки, и просматривала телефон. Заметив меня, улыбнулась и отложила гаджет. — Ты сегодня лучше выглядишь, — заявила я. Подошла ближе, поцеловала её в висок, поставила термосумку на тумбу, возле её нового смартфона и присела на стул. Её взгляд стал пронзительным. — А теперь рассказывай. — Что именно? — уточнила я. — Не притворяйся, Ника. Я долгое время была без телефона, а сегодня прочитала новости. Я уставилась в окно. За стеклом висел серый день, без солнца, очень подходящий моему состоянию. Провела ладонью по джинсам и посмотрела на маму. — Я должна тебе кое-что рассказать... Её лицо оставалось непроницаемым. — Я полюбила одного мужчину, — добавила я. — И вышла за него замуж. — Так, — мама поджала губы, — это я прочитала из новостей. Продолжай... Я опустила взгляд на свои руки. — Его зовут Нолан Буше. Он профессиональный гонщик, но во время заезда произошёл несчастный случай, и сейчас он лежит в этой же больнице. — Почему ты мне не рассказала о нём? — её голос смягчился. — О свадьбе, Ника? Я подняла глаза. — Не хотела, чтобы ты нервничала. Ты и так боролась за жизнь, поэтому решила не тревожить новостями. Наш брак с Ноланом не совсем честный… Мама нахмурилась. — Что это значит? — перебила она. Я вдохнула глубже. — Я вышла за него, чтобы заработать деньги тебе на операцию. — Ника… — У каждого из нас была выгода от этого союза, — добавила я. — Но сейчас всё изменилось, мы полюбили друг друга по-настоящему. И мне невыносимо больно видеть его прикованным к постели. Нолан настаивает на разводе, чтобы я не рушила свою жизнь, ухаживая за ним. Но… — Ты не отступишь от него, — констатировала мама, попав в точку. — Да, — выдохнула я. — Я не смогу, мам. Мои чувства к Нолану слишком сильные, и уверена, что он тоже меня любит, но специально пытается сделать больно. В палате повисла тишина, но я слышала, как билось моё сердце. Снова уставилась на свои ладони. Возможно, мама согласна с Ноланом, не желая мне такой участи. Но решение принято.

Оно крепко сидело внутри, как стальной стержень, и я знала — ни за что не отступлю. Особенно сейчас, когда Нолану нужна моя поддержка. Не брошу его, чего бы это мне ни стоило. — Как твоей маме, мне трудно смириться, с тем во что ты себя втягиваешь. Мне больно от того, что вообще свалилось на твои хрупкие плечи, но я слишком хорошо знаю тебя и вижу, что ты останешься верной своему решению. Я взглянула на маму. На её лице проступила лёгкая улыбка. — Если ты твёрдо решила, то я поддержу тебя, — добавила она. — Как только мне станет легче передвигаться, хотела бы познакомиться с твоим мужем. — Обязательно познакомлю вас, — ответила я, испытывая облегчение. — Только он может показаться упрямым и ворчливым. Мама приподняла брови. — Кого-то мне напоминает, — усмехнулась она. Я немного рассмеялась и потянулась к термосумке. Открыла её и достала контейнер. Мама следила за мной и заметила внутри ещё один. — Я покушаю сама, — заявила она. — Отправляйся к мужу. Открыв крышку, передала ей ёмкость. — Уверена? — уточнила я. — Иди, Ника, — отмахнулась мама. Я поднялась, поцеловала её щёку и вышла. Направилась к лестнице, сжимая ручки термосумки. Спустившись, я вошла в отделение. Чем ближе подходила к палате Нолана, тем яснее собиралось внутреннее напряжение. Не от страха, а от сосредоточенности и готовности отбиваться. Приоткрыла дверь. Нолан лежал на постели и смотрел в сторону окна. Услышав шаги, он повернул голову. На его лице вновь проступила маска: ворчливая, отстранённая. — Ты зря пришла, — отчеканил он вместо приветствия. Мне было неприятно это слышать, но я не повела бровью. Подошла ближе и поставила термосумку на тумбочку. — Ты кушал? — невозмутимо поинтересовалась я. Он ничего не ответил. — Так и знала, что нет. Молча достала контейнер, открыла крышку. Тёплый пар поднялся в комнату. Я зачерпнула суп ложкой и протянула к нему. Нолан перевёл взгляд с ложки на меня. — Ника, зачем ты пришла? — Потому что, зная тебя, ты не станешь есть больничную еду, даже если будешь умирать от голода. Он посмотрел на контейнер и сухо ответил: — Очень трогательно. — Я стараюсь. — Не надо стараться. — Нолан нахмурился. — Я буду невыносимым. Я фыркнула. — Можно подумать, раньше ты был душкой. Нолан сжал губы. — Не нужно разрушать жизнь рядом с инвалидом. — Съешь суп, — спокойно настояла я. — Что? — Он нахмурился. — Суп, Нолан. Пока горячий. Потом остынет, и тогда я буду злиться. Снова зачерпнула ложкой и поднесла к нему, приготовившись к очередной вспышке упрямства. Нолан скривился, но протянул руку, взял у меня контейнер и буркнул: — Я сам в состоянии поесть. — Какая удача, — отозвалась я. Нажала кнопку, и механизм кровати немного приподнял матрас. Пододвинула стул ближе и уселась. Нолан, хоть и с видимым раздражением, но кушал. Я не сводила с него взгляда, и чем дольше смотрела, тем яснее замечала, как менялось его лицо. Уходила болезненная зажатость, смягчался взгляд. Появлялся тот самый Нолан, которого я полюбила — собранный, живой, с сухим юмором и опасной привычкой думать, что он один справится со всем на свете. Нолан посмотрел на меня в упор. — Зачем ты здесь? — устало спросил он. — Потому что ты живой и потому что тебе сейчас страшно.