Книга К тебе на полной скорости, страница 58 – Анна Шибитова

Я сглотнул. — Необходимости в нашем фиктивном браке больше нет. — Я сделал паузу, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я тебя не удерживаю. Ты свободна. Ника ничего не говорила несколько секунд, но затем в её тоне проскользнула хорошо знакомая острая нотка. — Если бы не больничная койка, — отчеканила она, — я бы сейчас тебе врезала. Я повернул к ней голову. Ника выглядела бледной, с заплаканными глазами, но в них горела ярость и боль. Волосы слегка растрёпанные, будто она не думала о себе несколько дней. И от этого мне стало только хуже. — Моё будущее неясно, — проговорил я, глядя на неё в упор. — Я могу не встать на ноги. Ника, ты не обязана хоронить себя рядом со мной. Ты молодая, красивая. Я выплачу тебе остаток суммы. Ника дёрнулась, будто от удара. — Нолан, ты сейчас напрашиваешься, — процедила она, — и я уже на грани того, чтобы запустить в тебя чем-нибудь. Я фыркнул и хотел улыбнуться, но сдержался. — Ты не заслуживаешь жизни, построенной вокруг инвалида. — Даже лежа здесь полуживой, ты всё равно пытаешься всё контролировать, — бросила она. — Потому что это у тебя получается лучше всего. Я отвернулся. — Я пытаюсь сделать правильно. — Нет. — Её голос стал жёстче. — Ты пытаешься решить за меня. Но ты не имеешь на это права, Нолан. Не тебе решать, кому с какой болью жить. Я почувствовал, как её пальцы снова нашли мою руку. На этот раз она взяла её крепче, не давая мне отстраниться сразу. — Нолан, я люблю тебя, — прошептала Ника. Мир на секунду остановился. Эти слова должны были согреть, спасти, дать опору, но вместо этого они глубже вонзились туда, где всё разворочено. Я закрыл глаза, потому что смотреть на Нику в этот момент стало невозможно. Я любил её слишком сильно, чтобы оставить рядом с собой, прикованным к кровати, к инвалидному креслу. Реабилитация может сожрать годы и всё равно не вернуть мне самого себя. Моё тело больше мне не подчинялось, и я не знал, встану ли вообще. Я подумал о её матери. О том, как много Ника уже вынесла. В её жизни и так существовала боль, зависимость от чужого состояния, бесконечный уход. Я не имел права на её жизнь, не хотел превратить себя в очередное бремя, которое она будет тащить из любви, долга, упрямства. Поэтому сделал единственное, что считал возможным. — Уйди, — тише сказал я. Ника замерла. Я открыл глаза и намеренно добавил холоднее: — Просто уйди, Ника, и не возвращайся. Ты мне больше не нужна. Я намеренно хотел сделать ей больно. Чтобы она разозлилась, возненавидела, хлопнула дверью и больше не вернулась. Потому что, если Ника останется — я сломаю ей жизнь. «Это правильно», — пронеслось в голове. — «Это необходимо». Ника медленно встала. Я не смотрел на неё, но чувствовал каждое её движение. — Я не останусь из жалости, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Но и не уйду по твоему приказу. Я стиснул зубы. — Если я когда-нибудь решу уйти, — продолжила она, — это будет только моё решение. Сейчас ты не отпускаешь меня, Нолан. Ты пытаешься сбежать первым. После этого Ника вышла, негромко закрыв дверь. В палате снова остались писк аппаратуры, запах лекарств и белый свет. Боль в груди, под лопатками, в позвоночнике казалась привычной, второстепенной.

Настоящая агония сидела глубже — там, где я ещё недавно был уверен в себе, в своём теле, в завтрашнем дне. Теперь ничего из этого не осталось. Я не знал, как собрать себя по кускам. Не понимал, смогу ли пройти через это и каким окажусь на другой стороне. И самое страшное — я не был уверен, что когда-нибудь снова стану прежним.