Книга Сломленные, страница 133 – Мира Вайс

— Ты опять решаешь все сам! Ты даже не спрашиваешь, почему я посадила его в центр. У меня есть причина. Логика мероприятия. Но тебе плевать! Ты просто приходишь и меняешь все под себя.

— Я не меняю. Я предлагаю.

— Ты не предлагаешь. Ты ставишь перед фактом. Как всегда. Как с той слежкой. Как со всем.

Он снял очки, потер переносицу.

— Вилла.

— Что «Вилла»? Ты думаешь, я не справлюсь. Думаешь, раз я беременна, меня нужно оберегать от всего. Но мне не нужна твоя защита. Мне нужно, чтобы ты слышал меня. А ты не слышишь. Ты никогда не слышишь.

Он встал. Она продолжала ходить по комнате, жестикулируя.

— Ты просто стена. Я бьюсь об тебя, а тебе хоть бы что. Ты стоишь и смотришь своим фирменным взглядом, и я никогда не знаю, о чем ты думаешь. Ты никогда не говоришь. Ты просто делаешь. И я устала. Я устала гадать.

Он схватил ее за плечи. Резко. Развернул к себе. Она замолчала, глядя на него расширенными глазами.

— Что происходит? На самом деле. Не про рассадку. Не про работу. Что происходит с тобой?

Она смотрела на него. Его пальцы сжимали ее плечи — не больно, но крепко. Он не отпускал.

— Я боюсь. Боюсь, что ты не изменишься. Что ты всегда будешь решать за меня. Что я исчезну. Стану просто приложением к тебе. Женщиной, которую ты защищаешь, но не слышишь. Я не могу так. Я лучше одна. Я всегда была одна, и у меня получалось. А с тобой я теряю себя.

Он смотрел на нее. Долго. Молча. Потом отпустил ее плечи. Отошел к окну, встал спиной к ней.

— Я не умею по-другому. Меня не учили. Всю жизнь я решал проблемы. Убирал угрозы. Контролировал. Когда появилась ты, я попытался, но у меня не получается. Я вижу опасность, я ее устраняю. Я вижу, что тебе плохо, я хочу исправить. Я не умею просто быть рядом и ничего не делать.

Она смотрела на его спину, широкую, напряженную.

— Я не прошу тебя ничего не делать. Я прошу спрашивать. Просто спрашивать. «Вилла, я думаю, этого гостя нужно посадить ближе к выходу. Что ты об этом думаешь?» Вот и все. Это не сложно.

Он молчал.

— Я не твоя работа, — добавила она тише. — Я твоя... я не знаю, кто я тебе. Но не работа. Не проблема, которую нужно решить.

Он повернулся. Посмотрел на нее.

— Ты не проблема. Ты единственное, что имеет значение.

Она замерла. Он смотрел на нее, без очков, с обнаженным взглядом, и она видела то, что он никогда не говорил словами. Видела и пугалась этого.

— Давай закончим с приемом, — сказала она. — Потом... потом поговорим. Сейчас я не могу. Слишком много всего.

— Хорошо.

Он надел очки. Взял план рассадки.

— Этого гостя нужно посадить ближе к выходу. Что ты об этом думаешь?

Она чуть не улыбнулась. Почти.

— Я думаю, что ты прав. Но тогда нужно поменять местами еще двоих, чтобы не нарушить баланс стола.

— Покажи.

Она подошла, склонилась над планом. Они работали молча, плечом к плечу. И впервые за много дней воздух между ними не был наэлектризован до предела. Просто... работа.

◊◊◊

Особняк в Кенсингтоне сиял. Вилла превратила его в то, что сама называла «приватный клуб джентльменов с восточным акцентом»: приглушенный свет, темное дерево, живые орхидеи в стратегических точках, минимум персонала. Гости, человек тридцать, все мужчины, кроме Элинор и еще одной женщины, делового партнера Артура из Дубая, входили через отдельный вход, где их встречали не официанты с шампанским, а тишина и запах сандала.