Книга Сломленные, страница 136 – Мира Вайс

— Знаю. Не здесь.

— У меня. Царица соскучилась.

Он кивнул.

Из особняка вышла Флоренс с планшетом в руке. Увидела их — стоящих близко, слишком близко для деловых партнеров, говорящих тихо, слишком тихо для рабочих вопросов. Она хотела окликнуть Виллу, сказать, что все готово к вывозу. Но передумала. Развернулась и ушла через черный ход. Пусть договариваются. Работа подождет.

В квартире пахло сандалом и кошкой. Царица, едва они вошли, потерлась о ноги Роя и ушла на подоконник, жест высшего одобрения. Вилла скинула туфли, прошла на кухню, поставила чайник. Он сел за стол. Она стояла у плиты спиной к нему.

— Я не знаю, как это работает, — сказала она. — Я никогда не жила с кем-то. Не строила отношения. У меня была работа, квартира, кошка. Мне хватало. Я думала, хватает.

Он молчал. Она повернулась, оперлась о столешницу, скрестила руки на груди.

— Теперь у меня будет ребенок. Твой ребенок. И я не знаю, что с этим делать. Я не готова переезжать к тебе. Не готова играть в семью. Я даже не знаю, умею ли я быть с кем-то постоянно.

— Я тоже не умею, — сказал он. — У меня никогда не было этого. Я жил один. Работал. Мне хватало.

— И что теперь?

Он посмотрел на нее. На ее уставшее лицо, на круги под глазами, на то, как она прикусила губу, привычка, которую он знал наизусть.

— Теперь мы учимся, — сказал он. — Ты не переезжаешь. Я не настаиваю. Но я буду здесь. Часто. Очень часто. Ты привыкнешь. Я привыкну. Посмотрим, что получится.

— А если не получится?

— Получится.

— Ты так уверен?

— Я не уверен. Я просто не вижу другого варианта.

Она смотрела на него. Он смотрел на нее. Чайник закипел и выключился. Царица спрыгнула с подоконника и ушла в спальню.

— Ты будешь меня бесить, — сказала Вилла. — Ты уже меня бесишь. Ты решаешь все сам. Ты молчишь, когда я хочу, чтобы ты говорил. Ты говоришь, когда я хочу тишины. Ты…

— Я знаю.

— Дай договорить. Ты невыносим. Ты контролируешь каждую мелочь. Ты смотришь на меня так, будто я вот-вот сломаюсь. Я не сломаюсь, Рой. Я не хрустальная.

— Я знаю.

— Тогда перестань.

Он встал, подошел к ней. Остановился в шаге.

— Я не умею. Это инстинкт. Ты, самое важное, что у меня есть. И ребенок. Я не могу не защищать. Но я могу научиться спрашивать.

— Спрашивать, — повторила она.

— Да. Как ты сказала. «Вилла, я думаю так. Что ты об этом думаешь?»

Она чуть не улыбнулась.

— Это прогресс.

— Я стараюсь.

Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом протянула руку, взяла его за ладонь.

— Я не обещаю, что будет легко. Я вспыльчивая. Сейчас особенно. Меня тошнит по утрам. Я хочу то соленое, то сладкое, то и то сразу. Я могу заплакать из-за всякой ерунды. Я невыносима.

— Я заметил.

— Заткнись.

Он не заткнулся. Вместо этого он поднес ее руку к губам и поцеловал — не романтично, не нежно. Просто прижался губами к костяшкам. Она замерла.

— Мы справимся, — сказал он. — Ты и я. Мы оба не умеем в отношения. Значит, будем учиться вместе. По ходу дела.

— Как всегда.

— Да.

Она вздохнула, высвободила руку, развернулась к плите.

— Чай будешь? Черный, без сахара.

— Буду.

Она разлила чай по кружкам, села напротив. Они пили молча. Дождь стучал по стеклу. Царица вернулась, запрыгнула на колени к Рою, свернулась клубком.

— Она тебя любит, — сказала Вилла. — Больше, чем меня, кажется.