Книга Сломленные, страница 131 – Мира Вайс

Вилла ничего не ответила. Клара была права, и это раздражало отдельно.

— Я не знаю что между нами происходит, — сказала она наконец. — Я беременна от человека с которым у нас даже нет определения что это такое. Мы не вместе. Мы не расстались. Мы просто — есть. И я не знаю что с этим делать.

— Ты не обязана знать прямо сейчас.

— Клара, у меня срок десять недель.

— И что, это дедлайн на понимание отношений? — В голосе Клары появилась та особая мягкость которую она обычно тщательно прятала за иронией. — Вилла. Ты только что ему сказала. Дай хотя бы неделю прежде чем требовать от себя ответов на все вопросы сразу.

Вилла выдохнула. Потерла висок.

— Ты права.

— Я всегда права. Ты просто не всегда готова это признавать. — Пауза. — Как ты физически? Тошнота еще есть?

— По утрам. Уже терпимо.

— Флоренс знает?

— Нет еще.

— Скажи ей. Она будет знать и не скажет ничего лишнего. Это ее суперсила.

Вилла улыбнулась несмотря на себя.

— А ты как сама? — спросила она. — Ты что-то говорила про Нью-Йорк.

— Да. — Клара замолчала, и в этой паузе было что-то непривычное. — Мне предложили командировку. Длительную. Год, может больше. Большой проект, хорошие деньги.

— Но?

— Но сейчас странное время уезжать.

— Из-за меня?

— Ну не из-за погоды же.

Вилла выпрямилась.

— Клара. Езжай.

— Вилл…

— Нет, слушай меня. Езжай. Это твой проект, твои деньги, твой Нью-Йорк. Ты пятнадцать лет рядом в каждый мой сложный момент. Это не повод отказываться от своего.

— У тебя сейчас…

— У меня сейчас много всего, — согласилась Вилла. — Но я справлюсь. Я всегда справляюсь. И ты это знаешь лучше всех.

Клара молчала немного дольше чем обычно.

— Расскажи мне как он выглядел, — сказала она наконец. — Когда ты ему сказала. Подробно.

— Желваки, — сказала Вилла. — Сначала желваки. Потом руки на столе. Потом слова которые попали точно куда надо.

— Влюблена, — констатировала Клара.

— Заткнись.

— Безнадежно влюблена.

— Клара.

— Я уезжаю в Нью-Йорк со спокойной душой, — объявила Клара. — Здесь есть кому за тобой присматривать. Пусть и с желваками.

Вилла фыркнула. Это было именно то что ей было нужно — не сочувствие, а Клара.

Они еще немного поговорили ни о чем, о погоде в Лондоне, о том что Клара ненавидит американский кофе заранее, о том что Царица наверняка уже что-то учуяла. Потом попрощались. Вилла положила телефон на стол и посмотрела в окно.

За стеклом шел дождь. Обычный, лондонский, равнодушный.

Она положила ладонь на живот — осторожно, почти незаметно для себя самой. Семь недель. И никаких ответов. Только вопросы и дождь.

Рой ехал домой, сжимая руль. Беременна. Три недели. Она трахалась с ним в подсобке, зная, что носит его ребенка, и молчала. Он злился. Не на нее — на ситуацию. На то, что она не доверяла ему настолько, чтобы сказать сразу. На то, что он дал ей повод не доверять. Он приехал домой, встал под ледяной душ и стоял так, пока не замерз. Не помогло.

Хейл позвонил в тот же вечер. Коротко, как всегда.

— Степни.

— Что там?

— Движение. Не наше. Кто-то прощупывает старый склад.

Степни был мертвой точкой — заброшенной схемой трехлетней давности. Никакой ценности. Никакого смысла туда соваться.

— Кто?

— Устанавливаю.

— Держи под наблюдением. Пока не трогай.

Рой убрал телефон. Посмотрел в окно. Степни был мелочью. Но мелочи не появляются случайно.