Книга Отпустить 10-го, страница 162 – Хлоя Уолш

Подавив дрожь, я двинулся прямиком в спальню Лиззи и тихонько проскользнул внутрь. Стучать не стал — бессмысленное занятие. Моя девушка все равно не поднимется с постели — ее до отказа напичкали бог знает чем, призванным заглушить боль.

Подскочив к кровати, я разулся и юркнул под одеяло.

— Привет, малышка, — шепнул я и сам же опешил от ласкового «малышка».

Вау. Никогда ее так не называл. Но самое поразительное, слово прозвучало очень естественно. Как будто так и должно быть.

— Привет, — чуть слышно ответила она, обливаясь слезами и не отрывая тусклого взгляда от потолка. — Не могу повернуться.

— Ничего страшного. Я помогу.

— Мне сделали укол, — прохрипела Лиз, когда я перекатил ее на бок, лицом к себе. — Очередной. — Опухшие голубые глаза остановились на мне. — Ничего не чувствую.

— Может, оно и к лучшему. — Я накрыл ладонью ее щеку. — Ты достаточно настрадалась.

— Хочу чувствовать тебя, — шептала она, не отводя от меня взгляд. — Но не могу.

— Даже сейчас? — Я погладил ее по щеке.

— Даже сейчас. — С ее длинных ресниц скатилась еще одна слезинка.

— Не переживай. Я тебя чувствую.

— Правда?

— Правда, Лиз.

— И как ощущения?

— Тебе честно?

— Конечно.

— Ты сжигаешь меня дотла. — Я снова погладил ее по щеке. — В самом лучшем смысле слова.

Она на секунду задумалась.

— А еще кто-нибудь тебя сжигает?

— Нет. — Все мое внимание было сосредоточено на ней. — Только ты.

— Серьезно?

— Богом клянусь.

— О господи, Хью. — Ее грудь порывисто вздымалась. — Мне так тебя не хватало.

— Мне тебя больше, Лиз. — Внутри бушевал ураган эмоций, грозивший поглотить с головой.

— Я все испортила, — тяжело дыша, призналась Лиз. — Превратила жизнь родителей в ад.

— Ничего подобного. — Я придвинулся ближе и прижался лбом к ее лбу. — Не ты превратила жизнь родителей в ад, а он.

У нее перехватило дыхание.

— Ты мне веришь?

— Конечно, — хрипло ответил я. — Мне безумно жаль, что все так закончилось на похоронах. — У меня вырвался страдальческий вздох. — Я хотел поехать с тобой, клянусь, но родители не пустили.

— Никто мне не верит, Хью. — Голубые глаза расширились. — Но я говорю правду, клянусь.

— Знаю. — Голос у меня осип, рука, убиравшая с ее лица волосы, предательски дрожала. — И насчет «никто» ты ошибаешься. Родители тебе верят.

— Просто они мои родители. — Лиз помрачнела. — Просто им легче винить его, чем меня.

— С чего им тебя обвинять?

— Потому что я такая, какая есть. Потому что была там и не сумела ее остановить.

— Как бы ты ее остановила? — спросил я самым мягким тоном, на какой был способен.

Лиззи растерянно заморгала:

— Я ее остановила?

Сердце у меня оборвалось, и я сделал то единственное, что было в моей власти, — поцеловал ее в лоб и шепнул:

— Люблю тебя.

События той роковой ночи по-прежнему вызывали множество вопросов, но ясно одно — лабиринты разума Лиз хранили в себе гораздо больше информации, чем этот лживый ублюдок сообщил властям. К несчастью, воспоминания Лиззи походили на разрозненные фрагменты мозаики, и только время могло сложить их воедино. Сколько времени — неизвестно, но если попробую надавить, Лиз окончательно замкнется в себе, и я снова ее потеряю. Пускай мной руководил эгоизм, но здоровье Лиз было дороже правды.

— Твой нос. — Ее взгляд сосредоточился на моем лице. — Твои глаза. — У нее перехватило дыхание. — Ты весь в синяках.