Книга Отпустить 10-го, страница 129 – Хлоя Уолш

Кандидатов для откровенных бесед было двое — Фили и Гибс, — поэтому я решил: «Да катись оно!»

Устроившись напротив Патрика, выложил ему все как на духу, и обида на человека, которого я когда-то называл папой, вспыхнула с новой силой.

Через три месяца мне исполнялось двенадцать, пубертат атаковал со всех сторон — отсюда волосы на теле, всплеск гормонов, меняющийся голос и резкий скачок роста. Во всех местах.

Разумеется, я был хорошо осведомлен о тычинках и пестиках. Знал, как все устроено: секс, месячные, половое созревание, эякуляция, мастурбация. Вот только между «быть готовым к изменениям» и «прочувствовать изменения на собственной шкуре» разверзлась огромная пропасть.

Я не мог обратиться к матери насчет того, что творилось с моим телом, и уж точно не должен был бежать за советом к друзьям.

В таких случаях обязан помогать отец.

Двадцать минут спустя выяснилось, что Фили — самый старший из нас и признанный эксперт в осеменении крупного рогатого скота — понятия не имел, как устроены люди. В итоге пришлось прочесть ему лекцию о репродуктивных органах человека.

Если честно, с отцом Патрику Фили повезло еще меньше, чем мне. Ему достался несчастный чурбан Пэдди Фили. Даже у закрытой двери, за которой прятался мой отец, больше чуткости, чем у Пэдди.

По счастливой случайности, палатка, поднявшаяся на моем заднем дворе, оказалась бесценным наглядным пособием, и ближе к концу разговора у меня возникла стойкая уверенность: устрой кто-нибудь Патрику экзамен по теме, он сдаст его с блеском. Ну а я справлялся с гормонами ничуть не лучше, чем когда проснулся утром.

— Все было не так! — заявил Гибси, когда Патрик дорассказал страшилку. — Полный бред.

Мы разбили лагерь на заднем дворе дома номер четыре в Авока-Грейстоунс, и мальчишки пытались напугать нас историями о привидениях и чудовищах.

В глубине души я знала, что никакая выдумка не выведет меня из равновесия так, как поведение сестры этим летом.

Долгое время я считала себя единственным источником семейных проблем, однако после возвращения из Ливерпуля Кива решительно оттеснила меня на второй план. С утра до вечера она рыдала в своей комнате, а в перерывах орала на родителей, что они к ней несправедливы.

Кива кричала, что ей восемнадцать и она имеет полное право ночевать со своим парнем. Однако, лишившись расположения папы, сестра быстро поняла, что привилегии, которыми она наслаждалась с рождения, были лишь привилегиями. А привилегии можно в любой момент отнять, что стало для нее неприятным открытием и очередным суровым уроком.

Ее бойфренда больше не пускали на порог, Киве пришлось перевестись в муниципальную школу, а Марк остался на второй год в старой. Папа наотрез отказался повторно оплачивать сестре шестой год в Томмене, из-за чего дома не утихали скандалы, поэтому меня так радовала возможность улизнуть оттуда на ночь.

— Фили все напутал, — негодовал Гибси, возвращая меня к реальности. Он выхватил у Патрика фонарик и направил луч себе в лицо. — Я знаю подлинную историю Гроньи Ни Хоган, она же банши из Баллилагина.

— Расскажи, Джерард, — попросила Клэр, испуганно прижимаясь к старшему брату.

— По легенде, Гронья была ведьмой, — жутким голосом завел Гибси. — В городе знали, что она связана со сверхъестественным, но в ту пору многие ирландцы исповедовали язычество, поклонялись жрицам, друидам, духам и прочим божествам, поэтому соседи не трогали Гронью. Пусть ведьма, главное, чтобы на них не применяла свое колдовство.