Книга По дороге через ложь, страница 26 – Мария Болдина

Колька звонил не просто так, а по причине чепэ: приболел подаренный друзьям котёнок. Незнакомым московским ветеринарам Кристина доверять крохотную животинку не стала.

— Привозите ко мне. Сейчас рассчитаю дозу, укольчик вашей Чуче поставим.

— Неудобно… – возразил ей друг детства. – Ты же сказала Ильи дома нет, а в отсутствие хозяина, сама понимаешь, как-то...

— Хозяйка-то на месте. Очень даже удобно. Это они к вам в родню набиваются, а не вы к ним. В конце концов, если вас не пустят в дом, я выйду и уколю кошечку в машине. Записывай, что купить в аптеке…

— Пусть приезжает, – распорядилась, тихо пришаркавшая вслед за своей компаньонкой и подслушавшая разговор, Марина.

И завертелось…

Ник, увидевший, как пары, пропитанные запахом уксуса и специй, расстилаются по шикарно оборудованной и обставленной кухне-гостиной, поначалу онемел. А потом разразился лекцией о технике безопасности в горячем цеху.

— Согласно сетке вредности такая работа требует повышенной зарплаты, увеличенного отпуска и пенсии, дед рассказывал, что раньше даже талоны на молоко давали, – ворчал Ник, пока его жена неумело бинтовала Кристине обожженную руку.

Ник возмущался, булькала на плите кастрюля с маринадом, из-под двери мявкал котёнок, изолированный в коридоре от опасных условий производства.

Марина сидела в кресле посреди этого безобразия и тихо удовлетворённо улыбалась. Она вспоминала летнюю кухню во дворе большого дома, богатый сад, откуда в кухню налетали осы, каким-то таинственным образом, просачиваясь сквозь растянутую на окнах марлю, весёлых, разрумянившихся от жары и работы женщин, которые в период солений и варений от зари до зари солили, мариновали, варили, закатывая по четыре-пять сотен баллонов (так назывались самые ходовые в делах заготовок трёхлитровые банки). Сама она, пока жила в солнечном Причерноморье, свято соблюдала эту традицию, заполняя до краёв погреб в своём доме. Вроде бы успешной бизнес-леди и ни к чему было обливаться потом у жаркой плиты, но полки, плотно уставленные пёстрыми банками, почему-то вселяли уверенность в завтрашнем дне. Теперь в московском доме своего внука она тоже хотела бы надеяться на то, что завтра обязательно будет благополучным: щедрым, сытым, спокойным… Если не у неё, то у её родных. Марина улыбнулась и окинула строгим взглядом суетящихся перед ней людей.

— По-моему, претензии не обоснованы, Кристина более чем достаточно получает за вредность, за мою вредность и нелёгкий характер в том числе. И идите уже кто-нибудь, успокойте своего зверя, – приказала она гостям.

Ди, с трудом удержавшись, чтобы не показать этой вредной тётке язык, резким движением разодрала край бинта, завязала концы на запястье Кристины бантиком и вышла из кухни.

Вечером, прощаясь у ворот дома, Ди спросила Кристину:

— Зачем тебе эта работа?! Вы же вроде бы не бедствуете?

— Да, Кристинка, сознавайся, влюбилась? Обещаю твоей матери ничего не говорить, – сделал свои выводы Ник.

— В кого тут влюбляться? – отмахнулась Кристина.

— В доктора этого, дядюшку моего, – указал Ник подруге детства направление движения.

— Он же зануда редкостный, похуже тебя, – открестилась девушка от такого предположения.

Ник гордо расправил плечи, словно услышал комплимент, и согласно кивнул, тактично проглотив слова о том, что педантичность, перфекционизм и почти маниакальное стремление к порядку у самой Кристины – это и есть то пресловутое занудство, от которого у нормальных людей скулы сводит.