Книга По дороге через ложь, страница 22 – Мария Болдина

— Так вот… Бросили они звёздочки в стопку, залили спиртосодержащей жидкостью.

— Водкой? – уточнила Кристина таким тоном, словно собирала анамнез.

Илья покосился на свою пассажирку: выражение лица – снисходительно-равнодушное. Всем своим видом Кристина показывала, что шуток не понимает, из вежливости поддерживая разговор с новым знакомым. Но Илья решил не обрывать рассказ на полуслове, а стойко продолжать юморить:

— Скорее всего… В истории болезни записали именно так. Виновник торжества выпил до дна. Сколько зубцов у звёздочки?

Кристина ответила сразу, словно заранее готовилась к этому «экзамену»:

— Пять плюс крепежные лапки?

— Пять плюс крепёжные лапки… – подтвердил Илья. – И этот коктейль мужик залил в себя. Вместе со звездой. И застряла она, как ты понимаешь, в глотке. Собутыльники пострадавшего курс оказания первой помощи в своих военных училищах проходили. Увидев, что товарищ захрипел и посинел, а простое дружеское похлопывание по спине не помогает, его подняли, перевернули головой вниз и несколько раз как следует тряхнули. Помогло.

— При такой сложной форме инородного тела – просто чудо, – заметила девушка.

— Да, – подтвердил Илья и замолчал.

Он остановился на перекрёстке, дождался, когда цвет светофора сменится с красного на зелёный, нажал на газ. Разговор, вроде бы шедший по накатанной, оборвался. Шутка не удалась: ни ему, ни девушке рядом с ним смешно не было. И тогда Илья неожиданно даже для самого себя закончил популярную в кругу его коллег историю совершенно не на том аккорде, на котором было принято:

— Но к нам в отделение этот пациент поступил с сотрясением мозга. В процессе оказания первой помощи его ударили головой об пол, – врача-травматолога Илью Кулешова несло на депрессивной волне, – полностью восстановиться он так и не смог… Из армии комиссовали по состоянию здоровья, – мрачно подвёл он итог.

Всё было плохо… Бывают такие дни, недели, месяцы, и хорошо, если не годы... Доктор Илья Кулешов преодолевал тёмною полосу своей жизни. Всего вдоволь. Жизнь удалась. Но в завтрашний день отчего-то даже смотреть не хотелось.

— Капельницу умеете ставить, коллега? Вену быстро находите? На руке? На ноге? Подключичку, если что, сможете? – деловым тоном спросил он Кристину.

— Умею, – ответила Кристина, мгновенно сообразив, что она на собеседовании.

— Тогда у меня к вам есть предложение…

За окном ночного поезда проносилась темнота, расчерченная светом. Кристине всегда нравились ночные огни: фонари на улицах, яркая реклама, жизнь за окнами домов, освещённая лампами под абажуром, вычурными люстрами, спотами. Когда смотришь на свет за чужим окном, кажется, что именно там, за этим стеклом, обрамлённым шторами, живёт счастье, там люди понимают и любят друг друга. Но это за чужим окном...

Отпустив такси и пробегая по дорожке от калитки до двери, Кристина привычно бросила взгляд в ярко освещённое кухонное окно: мама не спала, ждала её за белоснежными кружевными занавесками.

Последнее время Виктория Вебер вся извелась, глядя на старшую дочь: с Кристиной творилось что-то неладное, какое-то внутреннее раздражение сквозило в жестах и взглядах. Чужому человеку такое было не распознать, но материнское сердце болело и сбоило от дурного предчувствия.

Поэтому Вика обрадовалась, когда осенним субботним утром Кристина поднялась ни свет ни заря, заявила, что наконец-то нашла, кому пристроить самого симпатичного котёнка из выводка, шебутящегося у них в доме под ногами последние два месяца, рассказала о «небольшом поручении», данном ей Ольгой Волжиной, собралась и уехала в Москву. Вовлеченность в хитросплетения чужих проблем поможет девочке отвлечься – решила мама Вика, хотя и обиделась немного на подругу, так умело использующую её дочь в своих интересах.