Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 81 – Марина Безрукова

С некоторых пор я плыла по течению. Жизнь показала, что она лучше меня знает, по какому пути мне идти. Вот и пусть всё будет, как должно.

* * *

Олег

— С-сучка… - кулак с размаху обрушился на яблоко, лежавшее на столе.

Стряхнув с руки ошметки, сбросил на пол покалеченный плод.

Но как? Как он мог предположить, что Полина, которая всю жизнь тряслась, как бы кто о ней, что не подумал, Полина, зависимая, как наркоманка от чужого мнения, дура, которая готова была умереть, но до конца петь «всё хорошо, прекрасная маркиза», - возьмет и побежит жаловаться Гаврилычу! Немыслимо!

А главное, как он мог не проверить, кому по документам принадлежит Агава?! Но ему и в голову не пришло, что тут может быть замешан шеф. Никоим образом холдинг и бывший институт растениеводства никогда вместе не упоминались. Он понятия не имел, что Петр Гаврилович имеет такие активы. Так глупо вляпаться!

Поспешил, не подумал, не перепроверил… Повел себя, как взбесившийся юнец, которого отвергли. Как истеричка себя повел!

Он вспомнил сегодняшнее утро, и от пережитого унижения во рту появилась горечь. Заныло правое подреберье. Не иначе желчный дает о себе знать.

Первое, что он заметил, когда вошел в кабинет к шефу, это картина, которой прежде здесь не было. На ней – его отвратительная, избалованная шавка, вечно норовящая ненароком прикусить за ногу. Один раз прямо в разгар корпоратива, пудель подпрыгнул и вцепился в край пиджака. Метил, сволочь, в зад, но к счастью, промахнулся.

Шеф от нее млеет, готов под хвост целовать, поэтому всем приходилось терпеть и улыбаться, хотя в душе многие мечтают придушить мерзкую псину. И вот, пожалуйста, его портрет во всей красе – главное убранство кабинета.

Петр Гаврилович встретил сухим кивком. Лицо выражало сдержанное недовольство, а золотая оправа зловеще поблескивала. Будто палач занес начищенный топор над плахой.

— Знаешь, Олег Павлович, я уважаю амбиции. Я даже поощряю их. Но есть грань, которую переступать нельзя. А ты ее переступил. Я не люблю всякие делишки за моей спиной. Не люблю, когда за меня решают. Лезут поперек меня. Здесь всё принадлежит мне, - Петр Гаврилович обвел руками кабинет, явно подразумевая больше. – И только я решаю, когда и кого казнить или миловать. Не ты. А я. А ты почему-то решил, что можешь влезть, испортить мою репутацию, и всё это, чтобы наказать бабу, которая не стала терпеть твоих закидонов.

Он тяжело взглянул на Олега.

— До меня дошла информация, что ты солгал мне о причинах развода. И хотя это дело сугубо семейное… Но! Единожды солгавший, кто тебе поверит? Козьма Прутков умный был человек.

Стараясь сохранить лицо, Олег начал защищался. Его слово против ее слова. Кто докажет, что всё было не так, как он сказал? Однако шкурой чувствовал, случилось что-то такое, от чего старик верит больше не ему, а этой бабенке.

Глава 41

Олег

— Я жизнь пожил, Олег, - нетерпеливо прервал его шеф. – Разных людей видел. И вот, что понял.

Он замолчал и прошелся, заложив руки за спину, по кабинету.

— Я понял, что мне нравятся те, кто не сдается. Вокруг них ураган, всё рушится, щепки летят, камни, а они идут вперед. Руки содраны в кровь, а они ими уже новое строят. Вот Полина Андреевна из таких. А ты нет. Ты уже сдался. Обосрался и сидишь делаешь вид, что не от тебя воняет.