Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 83 – Марина Безрукова

— Прости, я опоздала. Автобуса долго не было, а пешком тяжело. Нога болит. Привет-привет… - помахала она собратьям в сизый воздух и ловко вытащила из кармана мундштук.

Олег занервничал. Окружающий его сюрреализм казался ярким сном алкоголика в запое.

— Показывай, - прищурилась, выпустив струйку дыма Клавдия.

Пальцы, удерживающие мундштук, подрагивали. На коже были заметны затертые и свежие следы краски. Олег с готовностью вынул из рюкзака планшет. Клавдия уставилась в экран и стала похожа на аллигатора, выслеживающего жертву. Показалось, что даже зрачок стал вертикальным.

— Ну! – требовательно сказал Олег. – Сможешь?

— Штук шесть за неделю напишу, - наконец, кивнула Клавдия и, запустив в шевелюру пятерню, смачно поскребла голову.

Олег передернул плечами – как бы из волос стая моли не вылетела, такой помятой и побитой жизнью выглядела женщина. Как старое ношеное-переношеное пальто.

— Или срок больше дай… Но тогда с доплатой, - Клавдия улыбнулась, показав неожиданно белые меленькие зубы.

Неожиданно для себя Олег подумал, что, наверное, эта женщина была раньше красива. Но жизнь закинула ее почти на самое дно. Что ж… Кто-то может отвоевать право быть наверху пищевой цепочки, а кому-то приходится бегать по канавам и вынюхивать крошки, которые щедрой рукой отсыплет благодетель.

Под видом благодетеля Олег думал о себе. Всё-таки пятьдесят кусков отвалит этой доморощенной Фриде Кало. Это подарок небес для тетки, которая подрабатывает тем, что изредка рисует гномиков и зайчат в детских садах. Она писала, что у нее старая собака, для лечения которой она понабрала кучу кредитов. Врет, наверное. Возьмет деньги и пропьет их здесь, в «Колокольчике».

А, впрочем, плевать! Главное, чтобы намазюкала похоже.

— Помнишь, что подписать надо «Лионель»? – уточнил Олег, мечтая поскорее покинуть это злачное место.

Из кухни потянуло прогорклым пережаренным маслом, за соседним столом загалдели чуть громче. Олег понял, что сейчас вынесут горячее, и тогда запах впитается не только в одежду, но и намертво прилипнет к волосам.

— Как-как? – заквакала Клавдия, роняя на себя пепел.

Манерно стряхнув его с замызганной оранжевой юбки, порылась в тряпичной сумке-торбе и вытащила огрызок карандаша и упаковку с таблетками. Приготовилась писать прямо на ней.

— Ли-о-нель,- по складам проговорил Олег.

Его мутило. Сказалась бессонная ночь, увольнение, звонок от Баруха, требующего отчет по фонду и ненависть к Полине, от которой ныли зубы и чесались кулаки. Покарябав карандашом, Клавдия показала Олегу, что получилось. Он кивнул и поднялся.

— А аванс? – Клавдия тоже вскочила.

Глазки ее забегали и переместились в сторону бара, за которым в пластиковые стаканы наливали пиво, издали похожее на нездоровый анализ мочи.

— Переведу на карту?

— Не-не-не, мне бы наличными, - заискивающе улыбнулась Клавдия.

Предусмотрев, что так могло сложиться, Олег вытащил из кармана две пятитысячные купюры.

— Маловато… - скосила опять в сторону бара глаза Клавдия.

— Нормально. И смотри, забухаешь, сорвешь сроки…

Клавдия обиженно скривилась и мотнула кудлатой головой:

— Не боись. Всё ок будет, - и, цапнув в кулачок купюры, облизала губы.

Олег кивнул и, обходя «богему», быстрым шагом пошел к выходу.