Книга Осень, когда я всё узнала, страница 93 – Марина Безрукова

Завуч раздраженно кинула папку на рояль и уже набрала в грудь воздуха, чтобы отчитать непокорную ученицу, но директорша тронула ее за предплечье и едва заметно махнула рукой.

Я поймал ее сердитый взгляд и вежливо улыбнулся. Почему-то то, тот факт, что ей не нравится происходящее, доставлял удовольствие мне. Гештальт я так закрывал, что ли? Черт его знает…

Все нынче стали психологами, все закрывают эти набившие оскомину гештальты, ищут травмы, ковыряются в себе и других, как будто человек – это кукла, которую можно разобрать, а потом заново собрать.

Не разберешь и не соберешь. Знаем. Проходили. Невозможно протереть всё изнутри тряпочкой и жить-поживать, будто ничего не случилось. Робко шевельнулись на задворках сознания, пробужденные этими мыслями воспоминания. Я привычно выставил блок. Теперь это получалось проще. Научился. Отработал. Как удары на тхэквондо.

— Станислав… - обратилась директор к моему сыну.

Я, не моргая, сверлил его взглядом. Рассматривал под лупой, отыскивая следы пренебрежение. Но Стас был, скорее, равнодушным. А может, это просто маска. Я тоже умею делать такое лицо, даже когда приезжаю к Лёхиным родителям.

Стас поднялся, оправил жилетку и подошел к Элине. Она смотрела прямо перед собой.

— Элина, я прошу прощения за неподобающее поведение… Больше этого не повторится.

Щека непроизвольно дернулась, я скривился – казенные слова. Ничего он не понял. И не осознал. Примерно с такими же интонациями обычно извинялась Стелла. Если вообще извинялась. Андроид, и то сделал бы это человечнее. Ладно, спасибо и на этом.

Элина молча кивнула, и оба отвернулись друг от друга в разные стороны.

— Что ж, я считаю, на этом инцидент исчерпан, - расцвела директорша. – Элина… Станислав, спасибо. Можете занять свои места. Внимание! Не расходимся, у меня есть еще одно дополнение по поводу городской олимпиады… Сейчас я зачитаю…

И дальше понеслись сухие, но столь любимые администрацией школы, инструкции, рекомендации и прочее, прочее из сладостного мира бюрократии.

Перед тем как уйти, я еще раз посмотрел на Стаса. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову. Наши глаза пересеклись. Я сдержанно кивнул. Надеюсь, это не выглядело, как одобрение. Строгий папочка проконтролировал провинившегося ребенка. Скорее, я хотел подчеркнуть перед ним сам факт: извинение состоялось. Искренне или нет, только богу ведомо, я в душу сыну влезть не могу. Но его часть договора выполнена.

Может, и хорошо, что не было Леонида. Стасу же казалось, что, если он извинится в присутствии Полякова, то прогнется перед ним. А ведь еще предстоит как-то свести их лицом к лицу, заставить пожать руки. Чувствую себя каким-то секундантом на дуэли.

Но это еще предстоит обсудить с Лидой. То есть с Лидией Сергеевной. Отпускать на самотек нельзя. Оба парня с гонором. Вместо извинений и рукопожатий еще снова поцапаются.

Собрание в актовом зале продолжалось. Больше здесь делать нечего. Вечером еще раз поговорю со Стасом. Пусть видит, что мне не всё равно. Хоть и сложно. Он как головоломка, не подобраться. Но не выкинешь, не расколотишь, вот и приходится искать способы и ломать голову. Как будто других проблем у меня нет.

Сбежал по ступенькам, на ходу отбиваясь по телефону от назойливой барышни из новостей. Пристала, как банный лист, требует вместе с активистами из близлежащих к стройке домов, провести собрание и кровью подписать обязательство не вырубать чахлые елочки