Книга Осень, когда я всё узнала, страница 92 – Марина Безрукова

Дядя Миша оказался низеньким, худым мужичком в круглом, как шар пуховике.

— Вы дядя Миша? – уточнила я, и он, поняв причину моих сомнений, скинул капюшон.

— Я, я, не сомневайтесь, - темные глаза превратились в совсем узкие щелочки. – Мижитдоржи сложно запомнить, поэтому я для всех дядя Миша.

Круглое смуглое лицо дяди Миши вместе с коротеньким ершиком черных волос снова исчезло в мехе капюшона. Переваливаясь с ноги на ногу, он подбежал к машине и распахнул дверь. Мы с Лёней забрались внутрь. Попинав колеса, дядя Миша оббежал вокруг автомобиля, прыгнул за руль и, белозубо улыбнувшись, повез нас к «славному морю».

Глава 45

За день до отъезда Лиды

Андрей Викторович

Я стоял у входа в актовый зал. Последние опоздавшие просочились мимо директорши и прошмыгнули на свободные места подальше от сцены. Стас сидел на первом ряду, полжив руки на подлокотники, он что-то внимательно рассматривал у себя под ногами. Время от времени поднимал голову и перекидывался парой слов с ребятами из своей тусовки. Спасибо хоть никто из них не ухмылялся, не ржал на весь зал и не сыпал тупыми шуточками, чтобы оказать моему непутевому отпрыску поддержку.

Поискал глазами Полякова, но его не было. Странно, до сих пор отстранен? Вроде же, всё прояснилось… Глянул на директоршу, она тут же расплылась в подхалимской улыбке, отбив всякое желание интересоваться судьбой Полякова. Ладно, их дело…

— Зайдете, Андрей Викторович?

— Нет. Не хочу смущать.

Остался при входе, чтоб Стасу глаза не мозолить. Гул в зале постепенно стих, на сцену вышла завуч, вскинула руки, будто собралась дирижировать. По ступенькам зацокали каблучки директора. Остановившись на середине, она сцепила внизу руки и начала вступительную речь. Привела цитату Макаренко, добавила от себя о недопустимости нарушений дисциплины и весьма скомкано закруглилась, невнятно огласив причину, по которой собрали старшее звено.

Всё это время Элина сидела с краю, на пятом ряду и напряженно смотрела на кулисы. Иногда к ней наклонялась подруга и что-то шептала на ухо. Элина слушала внимательно, но на лице ее не читалось никаких эмоций. Импонировало, что она не хихикает, не напускает деланное смущение и не ерзает в нетерпении, чтобы получить свою минуту славы. Умная и знающая себе цену.

Хорошая девушка, - подумалось мне. – Будь мой оболтус посообразительнее, подружился бы, а не оказывал знаки внимания таким идиотским способом.

Снова перевел взгляд на Стаса. Корпус напряжен, но в целом, держится нормально. Два вечера мне понадобилось на то, чтобы добиться своего. Не думал, что он окажется таким упрямым.

— Элина, выйди, пожалуйста, на сцену, - противным голосом обратилась директорша.

Головы учеников синхронно повернулись в сторону девушки. Элина поднялась, но с места не тронулась. Я молча наблюдал, что будет дальше.

— Можно мне остаться здесь? – наконец спросила она.

Завуч и директорша переглянулись, лица одинаково стали недовольными. Они вообще были удивительно между собой похожи, как сестры.

— Нет, я настаиваю, чтобы ты поднялась на сцену, - с нажимом произнесла директор.

Помедлив, Элина отдала сумку соседке и шагнула вперед. Дойдя почти до ступенек, остановилась. На сцену подниматься всё-таки не стала. Еще одна с характером, - усмехнулся я.