Книга Осень, когда я всё узнала, страница 78 – Марина Безрукова

Глава 38

Лида

— Ну, а теперь, Лёнь, расскажи, пожалуйста, что случилось? Мне нужно понимать, как действовать. Как помочь.

Мы сидели на кухне. Лёня только встал, проспал полдня, когда вернулись из гимназии. Наверное, от нервов. Я налила ему чай, добавила туда ложку сбитня с можжевельником и заставила выпить.

— Не просто же так ты на него набросился?

Лёня опустил голову, непокорный чуб упал на лоб, губы дрогнули, он куснул изнутри щеку. Я терпеливо ждала. Не торопила. Пусть найдет слова. Через минуту Лёня вздохнул и поднял на меня глаза.

— Стас шлепнул Элину по… - щеки порозовели. – Ну, ты понимаешь, - он выразительно посмотрел на мою нижнюю часть. – Я сказал ему извиниться. Он не стал. И сказал, что она такая… что с ней может любой, кто захочет… Все это слышали. Начали ржать. Я ударил его. Всё.

Я села ближе и сжала его пальцы. Погладила свободной руке по голове, убирая со лба волосы.

— Ты всё правильно сделал, Лёнь. Заступился за девушку. Но неужели не нашлось нужных слов для этого… Стаса? Разве нельзя было решить без… без рукоприкладства?

Лёня мотнул головой.

— Нет. Он никого не слушает. Считает себя самым крутым. Все хотят быть в его тусовке и прогибаются под него. У него ж отец – богатый…

Я вздохнула: что ж, теперь я хотя бы убедилась, что Лёня ударил Шаповалова за дело. Конечно, лучше бы без драки, но в той среде, где воспитывается Станислав, вежливость принимают за слабость. Его папаша такой же. Акулы бизнеса же.

Значит, и мне нельзя давать слабину. Как бы ни хотелось включить оскорбленную интеллигенцию, которая должна быть выше этого, сына надо защитить. Больше некому.

— Скажи, Лёнь… а ты случайно не заснял на телефон, как он… оскорбил Элину? Или кто-то из одноклассников? Вы же всё снимаете. Круглосуточно.

Лёня впервые за несколько дней улыбнулся, посмотрел с иронией.

— Ну, мам… С чего ты решила, что все обязательно снимают каждый шаг? Нет. Я не снимал. Зачем?

Зачем? Эх, наивный ты мой ребенок, затем, чтобы были у нас доказательства, что не ты спровоцировал драку.

— Но у вас же везде в гимназии камеры… Можно посмотреть записи.

Лёня пожал плечами.

— Можно. Если разрешат. Только там, наверное, слов не слышно. Перемена же была. Все бегают, шумят.

— И всё-таки я скажу, чтобы просмотрели записи. В присутствии завуча и директора.

— Не поможет, мам… Кто мы с тобой, и кто Шаповалов… - Лёня всё уже понимал про справедливость, и кто ее иногда определяет.

— Посмотрим, - я постаралась сказать это как можно увереннее, хотя и понимала, что силы неравны.

Теперь нужно дождаться новостей о состоянии мальчика. И словно в ответ на мой запрос ожил телефон. Номер незнакомый, но я ответила. Придется на все звонки отвечать, писать объяснительные, договариваться, в том числе и с Шаповаловым-старшим. Если только он вообще захочет слушать.

Почему-то мне казалось, что родители Стаса ни за что не поверят в сказанное Лёней. Будут выгораживать сыночка до конца. Но выхода у меня нет. Я бросила тоскливый взгляд на разноцветные тряпочки, что должны были сегодня сложиться в образ.

— Лидия Сергеевна? Это Шаповалов, - помолчав, добавил, - Андрей Викторович.

— Минуту…

Я вышла из кухни и закрылась в спальне. Села на кровать, стараясь выровнять дыхание – голос должен быть спокойный и уверенный.