Книга Осень, когда я всё узнала, страница 74 – Марина Безрукова

— Лёня…

— Мне не холодно.

Я села рядом, прижалась плечом к его плечу.

— Пойдем. Незачем тут сидеть. Поехали домой.

Он упрямо поджал губы. Помедлив, я протянула руку и обхватила его голову. Поцеловала куда-то в висок, чувствуя губами горячую кожу.

— Поехали…

Он качнулся, ткнулся лбом в мою щеку, и я сильнее прижала его к себе. Потянула за собой, поднимаясь. И он подчинился. Как большая надувная кукла, сделал шаг, другой, и вдруг остановился.

— Я фамилию поменяю. И отчество. Мне не нужна фамилия предателя.

— Ч-ш-ш-ш, - погладила я его по руке. – Давай об этом потом.

— Я сказал, что поменяю! Я не буду больше носить его фамилию!

— Хорошо, хорошо, Лёнь. Сделаешь, как захочешь. Только пойдем отсюда. Я замерзла и хочу домой.

Применила запрещенный прием. Лёня кивнул, обнял меня за плечи, оглянулся на окна третьего этажа, будто надеялся, что отец его видит. И видит, как он заботится о матери. Ведь он теперь главный мужчина в доме.

Не доходя до метро, я затащила его в кофейню. Заказала два кофе, в его стаканчик высыпала побольше сахара. Пусть согреется и глюкозы получит. Стресс нужно убирать, а то случится на нервной почве обострение. Обжигаясь, он сделал несколько глотков, и снова замер, как большая яркая птица.

— Будешь чиз-кейк?

Лёня помотал головой. За всё это время больше он не произнес ни слова, будто кончились разом силы. Словно осиротевшие, мы молчали и смотрели в окно, за которым бесновалась непогода.

— И денег мне его не надо, - неожиданно нарушил молчание Лёня. – Я подготовлюсь, всё сдам и поступлю на бюджет. Пусть подавится. Ни копейки не возьму.

Соглашаясь, я кивнула. Спросить, о каких деньгах идет речь, не решилась. Позже. Всё позже. Вполне вероятно, что Дима и тут нагородил вагон лжи. Хотя… смог же он как-то оплатить частную клинику. Позвоню Аарону Яковлевичу, может быть, ему эта информация пригодится.

— Идем? – преувеличенно бодро спросила я. – А то попадем в самый час пик.

Не замечая непогоды, мы шагали к метро. Каждый думал о своем. Я к сыну не лезла. Ему и так досталось. Главное, чтобы не заболел и не начал себя винить. Я читала, что за вспышкой гнева, подросток может убедить себя, что всё случилось из-за него. Небрежно относился к учебе, спорил, не убирался в комнате, отказывался идти в музей, да мало ли что?

Снова и снова вспоминала, с каким лицом Дима смотрел на Алису. Допустим, влюбился. Бывает. Так повел бы себя, как нормальный человек. Сказал мне, потом поговорил, как мужчина с сыном. Лёня подулся бы, конечно, но со временем принял. Зачем надо было манипулировать? Сын же… не чужой человек.

Меньше всего я бы хотела, чтобы всё закончилось вот так. Ненавистью, болью, слезами. И всё это в и так непростой период, когда ребенку так необходима поддержка.

Обошлось. Лёня не заболел. Только стал еще задумчивее. В свободное время уходил в виртуальность, создавая фантастические города, а в остальное учился. Даже ненавистную физику принялся зубрить так, будто планировал поступить на физмат.

Я радовалась и тревожилась одновременно. Стараясь не нагнетать, уходила в творчество. Сделала пять эскизов и отправила Богдану. На следующий день он пригласил меня обсудить фактуру материалов и остался в восторге, когда я предложила к каждому наряду аксессуар. Бусы, сумку-мешок, с принтом из кленовых листьев, черный зонтик, расписанный акрилом и легкомысленные заколки-бабочки, которыми хотела усеять голову одной из моделей.