Книга Аромат прозрачной ночи, страница 83 – Тихая Аканэ

Беседовали мы в гостиной – в разгар дождливого сезона, когда из окон лился неяркий, рассеянный свет. Саку-сан сидел на диване и говорил своим глубоким, темно-синим голосом, пока я натирала полиролем мебель и оконные рамы. Сдержанный благородный блеск старого дерева. Лавандовый запах тряпки в моих руках.

Я все помню – и пытаюсь уцепиться за ощущения этого светлого момента.

Но по стенам бегут трещины, штукатурка крошится, все рассыпается на куски: витражные окна, от которых на пол ложатся теплые цветные пятна, резные перила лестницы, уютная кухня, кладовая с заготовками и сушеными травами, зеленый огород, полки с парфюмерными ингредиентами – особняк рушится вокруг меня.

Я не могу даже позвать Саку-сан.

Деревянный пол уходит из-под ног, и я проваливаюсь в пучину воспоминаний.

Там царит полумрак, лишь холодный свет монитора обрисовывает контуры предметов. Запах пыли, запах несвежего тела, спертый воздух. И едва уловимый бледно-голубой запах чего-то химического.

Передо мной светящийся экран. Несоразмерно большой монитор стоит на письменном столе, предназначенном для школьника. Клавиатура с полустертыми латинскими буквами, лоснящаяся черная мышь, похожая на гигантского жука. Включенный компьютер слегка гудит и чуть заметно вибрирует. Под столом и рядом с ним навалены какие-то непонятные устройства – прямоугольные коробочки, на которых мигают зеленые и желтые огоньки; концы спутанных в клубок проводов тянутся к розеткам в стене.

Время в комнате давно остановилось: меняются только модели электронных устройств, с каждым разом все более современных. Брат, разумеется, ничего не зарабатывал – видимо, их покупала ему мать.

Она продолжала надеяться, потакать ему, закрывать глаза на правду; и вот результат – здесь, за моей спиной. Обрюзгший отвратительный мужчина, потерявший всякое сходство с ребенком, которым когда-то был, висит в петле, и слюна капает у него изо рта.

Я не в силах обернуться.

Мой взгляд прикован к компьютеру – единственной живой вещи в комнате. Оболочка человека позади меня – не мой брат. В голову лезут дурацкие мысли: быть может, брат теперь переселился в этот светящийся экран? Просто сбросил ненужное, мешавшее ему тело, но сам никуда не исчез…

На экране – ряды букв, похожих на насекомых.

Мертвые буквы. Последние слова моего брата.

Щурясь, я подхожу ближе, опираюсь на стол. Пальцы касаются мыши. (В памяти всплывает ощущение от прикосновения к пластику – ни теплому, ни холодному.) Мышь мигает красным светом – будто пытается закричать.

В следующий момент экран гаснет, и слова исчезают, будто залитые черной краской.

Из горла рвется вопль.

Постой!

Я хватаю мышь и начинаю яростно кликать. Она захватанная, шершавая на ощупь от следов кожного жира; мысль об этом заставляет содрогнуться.

Экран остается черным.

Я снова кричу. Нет! Постой! Все исчезло!

Брат… все, что осталось от брата…

— Что исчезло? – слышу я тихий вопрос.

Вдруг понимаю, что сейчас я в кабинете у Саку-сан. Здесь полумрак, шторы задернуты, одна из стен сплошь состоит из полок, где выстроились флаконы с ароматами и ликерные бутылки. Воздух неподвижен, как вода на морском дне.

Но что-то не так… Запах. Запах не такой, как всегда. Волосы на теле стоят дыбом. Саку-сан пристально смотрит на меня, держа в руке серебристый пульверизатор. Дымчатые глаза сливаются с окружающим полумраком, лишь белки глаз кажутся неестественно яркими.