Книга Аромат прозрачной ночи, страница 81 – Тихая Аканэ

— Хобби? – одновременно переспрашиваем мы с Гэном-сан, удивленно наклонив головы. Синдзё глядит на нас с досадой.

— Что непонятного? У меня, между прочим, горло болит… Садистка она, вот что. Любит делать больно. Вроде даже кто-то видел, как из ее комнаты выносили матрас, залитый кровью. А еще говорят, что она вампир.

— Уж прямо вампир, – усмехается Гэн-сан и толерантно добавляет: – Если по согласию, то это личное дело каждого.

— Так-то оно так, но уж слишком далеко она заходит… – бросает Синдзё. В этот момент начинает свистеть закипевший чайник, и я встаю с места. Травы, которые рекомендовал Саку-сан, я кладу в эмалированный тазик, заливаю кипятком, добавляю несколько капель эфирных масел и ставлю тазик перед Синдзё. Гэн-сан помогает мне накрыть голову больного большим полотенцем и заставляет его пригнуться над паром.

— Открывайте рот и дышите глубоко! – говорю я.

— Фу! Запах ужасный! И горячо! – возмущается Синдзё из-под полотенца.

Гэн-сан хохочет.

— Сидите так десять минут. – Я возвращаюсь на кухню, чтобы заварить имбирный чай.

Когда я снова оказываюсь в гостиной, Сакусан уже вернулся из кабинета. На носу у него очки, он укладывает в белую коробку флакон с духами. Ставлю чашки на стол и слышу, как Нина-сан тихонько благодарит меня своим нежным голоском. Россказням Синдзё я не очень верю, но инстинктивно подворачиваю рукав так, чтобы крови не было видно. Нина-сан, не глядя на меня, продолжает:

— Сегодня у меня есть еще один заказ.

— Слушаю. – Саку-сан сцепляет перед собой руки. Я встаю рядом с диваном, взяв поднос под мышку: никаких сигналов – уходить или оставаться – мне не дали.

— Я хочу тот самый аромат. – В глазах Саку-сан что-то мелькает. – Помнишь, я тебя просила? Чтобы ты, когда придет время, воссоздал для меня аромат свежей крови.

— Помню.

— Я влюбилась. – Нина-сан расцветает улыбкой. Саку-сан с невозмутимым видом снимает очки и убирает их в нагрудный карман.

— Я вас также предупреждал, что он может иметь и обратный эффект. Если жажда сильна, он может раздуть ее еще сильнее – так, что вы не сможете сопротивляться.

«Все равно как запах пирога для голодного ребенка», – повторяет Саку-сан то же, что сказал однажды другой клиентке – той самой Фудзисаки-сан, которая от запаха любовника повредилась умом и пошла на преступление.

— Думаешь, решу и правда попробовать человечинки? Не смогу удержаться? – Нина приоткрывает рот в искреннем изумлении. При взгляде на ее белые здоровые зубы становится ясно, что она никогда не знала нужды. – Я не собираюсь причинять в этих отношениях боль – ни физическую, ни душевную. И потому прошу об аромате.

— Но вы…

— Да, мне нравится человеческая кровь. Я возбуждаюсь, только если чувствую запах свежих ран. Когда я тебе в этом призналась, ты не назвал меня извращенкой. Не велел мне лечиться, как другие. Ты сказал, что поможешь мне жить с этим желанием. Почему же у тебя сейчас такой озадаченный вид?

Я невольно бросаю взгляд на Саку-сан. Дымчатые глаза не устремлены в пространство – он смотрит прямо на Нину-сан, и в его зрачках видно ее отражение.

— Я не то чтобы озадачен. Скорее в сомнениях.

— Я плачу тебе не за то, чтобы ты сомневался. Уважай мой выбор.

Это чистая правда. Именно так Саку-сан всегда и поступал.

— И верно, – отвечает глубокий голос. – Я превращу ваше желание в аромат и доставлю вам в хрустальном флаконе.