Книга Аромат прозрачной ночи, страница 39 – Тихая Аканэ

…Сацуки-тян предложила встретиться у перекрестка в центре, возле аптеки. Передо мной течет поток молодых парней и девушек – полуголых, громко смеющихся. Они не обращают на окружающее ни малейшего внимания, и я медленно отступаю от криков и суеты назад – пока не ударяюсь запястьем о закопченное от выхлопных газов стекло. Тут до меня наконец доходит, что наступили каникулы, и поэтому на улице так много людей.

В школе я летние каникулы ненавидела. Как, впрочем, и зимние, и любые длинные праздники. Кроме школы, я нигде не бывала, а каникулы означали, что придется сидеть дома, где на меня давили стены.

Резкий скрип несмазанных тормозов. В нос мне бьет запах мочи и застарелого пота. Рядом останавливается велосипед, весь обвешанный скатанными в рулон одеялами и чем-то набитыми мусорными пакетами. Возле него мужчина: он присел на корточки у тротуара. Грязная серая одежда ему слишком велика, лица под спутанными волосами и бородой не видно. Из-под растянутой горловины футболки видны острые ключицы. Разит давно не мытым телом.

Смех прохожих заставляет меня напрячься. Тело покрывается липкой испариной, но не от жары.

Этот запах мне знаком.

Когда вонь доносилась из комнаты брата, я отворачивалась, притворяясь, что ничего не замечаю. Вроде как если я выкажу отвращение, это заденет его самолюбие.

Только все это ложь – дело было в другом. Мне было стыдно, что от моего брата воняет. Именно поэтому, стоит учуять этот запах снова, я не могу найти себе места и буквально корчусь от стыда.

Я отворачиваюсь от сидящего на корточках бродяги, но запах пота меня преследует. Пахнет от офисных клерков, проходящих мимо. Запах несвежих футболок, засаленных волос, кисловатый запах тела разлиты в нагретом воздухе. В каждом из проходящих мужчин я ловлю напоминание о брате – о чем так стремлюсь забыть.

В поисках укрытия я ныряю в аптеку. Поток холодного воздуха от кондиционера разносит искусственные ароматы – косметика, освежители воздуха, моющие средства. Пот вскоре высыхает.

Проходя между стеллажами в стерильном, белоснежном магазине, я задумываюсь о Саку-сан, и мои мысли постепенно окрашиваются в глубокий темно-синий цвет.

«Аромат остается в памяти навечно», – сказал Саку-сан.

Подобное «навечно» меня совсем не радует. Мне хотелось бы помнить что-нибудь другое. Почему человек не может сам выбирать воспоминания?

А сколько незабываемых запахов, интересно, хранит в памяти Саку-сан? И вообще, что для него тяжелее: находиться в потной толпе или среди густых искусственных ароматов аптеки? Я даже представить себе не могу – настолько его чувствительность превосходит мое воображение.

— Итика, прости! – звенит голос у меня за спиной. – Ну и жара! – Сацуки-тян в свободной салатовой рубашке с коротким рукавом улыбается – как всегда, в хорошем настроении. – Какая шляпка милая! – хвалит она и всматривается мне в лицо. – У тебя все в порядке?

Я изображаю улыбку и киваю головой. Сацуки-тян очень наблюдательная.

— Слишком долго в постели провалялась, до сих пор толком проснуться не могу. Здорово, что нам обеим сегодня на работу не надо.

— Да, это точно. Но у тебя выходные каждый раз так неожиданно… Ты не слишком там переутомляешься?

Она действительно подмечает даже мелочи. Про то, что мне дают выходные в дни месячных, ей рассказывать вообще не стоит – не поймет. Лучше уж соврать.