Книга Развод на спор, страница 100 – Любовь Попова

— Щедро, — хмыкает Тася. Садится в кресло, вытягивает ноги, проводит рукой по подлокотнику. — Мда… ткань даже на ощупь дорогая.

— Пыль в глаза он пускать умеет, — с трудом улыбаюсь. — Ну, я устроила небольшую истерику. Сказала, что не приму подачек.

— А чего он вообще так активизировался? — прищуривается Тася, откидываясь назад. — Словно ждал вашей с отцом ссоры.

Я смотрю на неё. Умная девочка. Внимательная. Иногда видит больше, чем я бы хотела.

— Может, и ждал, — говорю наконец. Пожимаю плечами. Тома еще спит, а мне бы хотелось, чтобы Тася с ней пообщалась. Когда вокруг множество взрослых с умными советами, дети всегда тянутся именно к детям. — Тася, ты сейчас занята?

— Ну, чем я могу быть занята? — она тянет, отрываясь от телефона. — Экзамены сдала, теперь сижу, как на иголках, жду откликов от трёх вузов. А что?

— Ты не могла бы помочь мне с Томой? Как-то… расшевелить её?

Тася поднимает бровь:

— А что я могу? Я же не психолог.

— Нет, но вы ровесницы. Может, у вас найдётся что-то общее, — стараюсь говорить спокойно, не давить. Но я знаю её. Если ей неинтересно — не стану упрашивать. Эта девочка способна выкинуть из жизни даже лучшую подругу, не моргнув глазом. Если решит, что та больше не резонирует с её настроением.

— Тебе как будущему журналисту должно быть интересно провести маленькое расследование, — подкидываю идею. — Почему с Томой это произошло, и как помочь ей выбраться. Может, книгу потом напишешь?

Тася крутит губами, обдумывает. Вижу — зацепило. Мелькает искра в глазах.

— Вообще мысль неплохая. Но сначала её надо вытащить из этого склепа.

— Куда?

— На природу. Воздух, небо, костёр — лучшие лекари для любого сломанного мозга.

— Поход? Ты ведь не любишь такое.

— Ты тоже не любишь, — хмыкает она. — Но сейчас это нужно нам всем. Я даже знаю, кто поможет. Поехали прямо сейчас. Или ты хочешь сначала спросить разрешения у своего нового покровителя?

— Откуда ты такая язвительная взялась?

— От лучших в мире родителей, — подмигивает она, уже роется в моей сумке, вытаскивает спортивные вещи. Собирается стремительно. Пока я помогаю Томе натянуть кофту и переобуться, Тася уже пакует рюкзак.

— Я сама… сама, — шепчет Тома, впервые за несколько часов проявляя хоть какой-то интерес. Смотрит на Тасю с осторожной, почти детской симпатией.

Через несколько минут мы все выходим из дома. У Таcи машина припаркованная чуть в стороне. Пока загружаем рюкзак, к нам почти бегом подлетают охранники.

— Дарья Александровна, — начинает один, хмурый, в чёрной форме, — Артемий Романович дал чёткое распоряжение — вас не выпускать. Без его личного разрешения.

— Правда? — прищуриваюсь. — И что теперь? Вы меня застрелите? Или он уже разрешил применять силу?

Второй охранник стоит крепко, не суетится:

— Ворота мы не откроем.

Тася фыркает, садится за руль, резко хлопает дверью. Закрывает все окна, включает музыку фоном и поворачивает голову к нам:

— Лучше пристегнитесь. И держитесь крепче.

— Тася, что ты задумала?

— Ничего, мам. Совершенно ничего, — говорит она, и в глазах у неё уже горит тот самый огонь.

И вот уже её нога давит на газ, мотор взвывает, и мы срываемся с места.

Всё происходит за секунды: короткий разгон по гравию, вспышка белого света — и звенящий удар. Машина проламывает ворота, сминая одну створку. Сзади — крик, металл, грохот, гудки сигнализации.