Онлайн книга «Пышка на перевоспитании у кавказского свёкра»
|
И Султан тоже, мой старый приятель, уже давно живёт где-то на Сардинии… Один я остался на земле, вцепился в неё своими корнями, словно она меня держит. Корни. Пока у меня есть единственный сын, у меня есть корни, и я уже собираюсь продолжить обсуждение цены, как вдруг мой телефон моргает сообщением от Ибрагима: «Отец, Ляля хочет со мной развестись». — Дорогой, я тебе перезвоню, — прерываю я разговор. Ничего, Луиджи ждал несколько лет, подождёт ещё пару дней, ничего с ним не случится. Смотрю на экран мобильного. В наше время мы и подумать не могли разводиться. Выбирали себе жену и мать для своих детей на всю жизнь. Я был против брака с этой русской. Это не наша кровь. Даже на свадьбу заглянул всего на одну минутку. Так был зол, боялся, что сорвусь. Но я сам виноват: избаловал своего сына. Он всегда мне напоминал Лейлу, и каждый раз, когда нормальный отец отходил бы своего сына хорошенько хлыстом, я вспоминал её лицо, черты которого так и остались жить вечно в лице моего сына. Моего единственного наследника. Может быть ему и стоит развестись? Вон, Алана, такая хорошая девочка, с детства была влюблена в него, может быть, привяжет его к земле наших предков. Хотя, о чём я говорю! За двадцать пять лет Ибрагим не привязался, так что ему поможет сейчас? Ладно, поеду разберусь с этим вопросом, — вдруг всплывает в голове неожиданное решение. Пусть эта русская уйдёт, так будет лучше. Только пусть ни на что не рассчитывает. Надо, чтобы она подписала несколько соглашений и просто исчезла. Наше имя слишком известно, чтобы его полоскали в грязи. Открываю дверцу своего джипа и усаживаюсь на сидение. Глаза не сразу привыкают к сумраку салона. И тут вижу эти глянцевые вишнёвые губки, глаза цвета горного чистого ручья, размётанные по плечам волосы цвета спелой пшеницы… Передо мной сидит испуганная девочка, которая пытается казаться храброй, а я вдыхаю её спелый аромат свежеиспечённого хлеба, дома и сладкой горной ягоды. Её простая одежда не скрывает вкусного женственного тела, мягкого, податливого, такого зовущего… До которого мне вдруг хочется дотронуться руками, смять её в своих пальцах, как пышную лепёшку, отломить кусочек… Попробовать её вкус… Зарыться лицом, губами, в эти золотые густые волосы, которые бывают только у русских девочек… Проходят всего доли секунды, которые мне кажутся вечностью, но моё тело вдруг отказывается подчиняться мне. Я пришёл, чтобы сказать ей, что она может уходить, подписав все договоры, а мы найдём Ибрагиму отличную жену из нашего племени, но вместо этого я слышу, будто кто-то другой произносит за меня чужим голосом: — Ты поедешь со мной. Я научу тебя быть хорошей женой. С Алиевыми не разводятся. Всё. Назад пути нет. Я слишком хочу эту девочку, как не хотел никого уже много-много лет в своей жизни… Но я понимаю, что мне её нельзя… И я пока совсем не знаю, что я буду делать со всем этим… 7 Я думала, что самое страшное на этой горе — это печь, которую нужно топить в четыре утра, и колодец, чей ворот натёр мне мозоли размером с оливку. Я ошибалась. Самое страшное стоит сейчас передо мной, переминаясь с ноги на ногу, и смотрит на меня влажными глазами навыкате с выражением глубочайшей вселенской скорби. Это осёл. Или ишак? Впрочем, какая на фиг разница! |