Онлайн книга «Пышка на перевоспитании у кавказского свёкра»
|
Пролог — Далеко собралась, красавица? — я узнаю этот голос. Голос своего свёкра, Сулеймана Алиева, когда он снимает с моей головы мешок… — Вы не имеете права! Я не ваша собственность! Не ваша и вашего сына! — яростно кричу я ему в лицо, пока огромный внедорожник увозит нас прочь. В ночь. Из Москвы. — Это ты моим баранам расскажешь, на горе, — ухмыляется хищно Сулейман, и его белоснежные зубы сверкают в темноте салона… 1 — Да, да, да! Но! Вперёд! — слышу дикий крик своего мужа, Ибрагима, как только открываю дверь своим ключом. Сегодня нас отпустили с лекций пораньше, и я решила порадовать своего любимого мужа. Купила ему тортик и красное вино, с его родины. Как он любит. Вино с виноградников Сулеймана Алиева — его отца и моего свёкра. Дикий вой Ибрагима разносится по всей нашей квартире, и я вся краснею: так он дико кричит, только когда занимается со мной любовью… Как молодую непослушную кобылку объезжает… Сам мне об этом рассказывал, и сейчас я осторожно иду в нашу спальню: мало ли чем занимаются мужчины, когда остаются в доме одни… Сулейман такой горячий, как огненный чебурек, который только что достали из кипящего масла, и долго он без секса не выдерживает… Неужели и сейчас не смог дождаться, когда я вернусь с лекций? Заглядываю в нашу отделанную розовым атласом и бархатом спальню, и тортик валится у меня из рук. А вино вдребезги разбивается, заливая сладкой виноградной кровью свёкра Алиева дорогущий иранский ковёр. Который мой же свёкр и подарил нам на свадьбу… Прямо на нашей кровати стоит раком, отклячившись, какая-то тощая мымра, а мой ненаглядный Ибрагим долбит её сзади, издавая свои бешеные вопли: — Да, да, да! Но! Вперёд! Сделала сюрприз… — Ляля? — оборачивается на шум мой муженёк, отпихивая девку от себя прочь. Вот и закончилась моя счастливая семейная жизнь… Впереди — развод и одинокая старость. А ведь мне всего лишь девятнадцать! Я сижу на кухне и вся сотрясаюсь от рыданий. В коридоре хлопает входная дверь: видимо, Ибрагим выпроводил свою тощую швабру из дома. Входит на кухню, как ни в чём ни бывало, открывает холодильник: — Что сегодня на ужин? — и алая пелена застилает мне глаза. Я вскакиваю на ноги, хватаю первое, что мне попадается в руки — это оказывается поварёшка, и несусь на своего суженого, мечтая только об одном — мести. Смерти и мести. Но он ловко уворачивается, и вот уже я стою прижатая к стенке его стальными руками, и два чёрных бездонных глаза сверлят меня: — Что ты задумала, Ляля? Забыла, что ты моя жена? Кто твой хозяин? Твоё дело — рожать мне детей и готовить вкусную еду. А самой — жрать поменьше. Я сжимаю поварёшку в руке так, что костяшки пальцев белеют. Слышу, как бешено колотится моё сердце — кажется, ещё немного, и оно разорвётся прямо здесь, на этой сверкающей хромом кухне, которая ещё утром казалась мне самой счастливой на свете. — Жрать поменьше? — мой голос срывается в истеричный шёпот. — Ты же сам… Ты меня такой полюбил! Ты же говорил, что мои формы — это… — Мало ли что я говорил, — перебивает он меня с такой ленивой брезгливостью, что у меня перехватывает дыхание. Ибрагим отбирает у меня поварёшку и швыряет её в раковину с такой силой, что звон металла ударяет по ушам. — Тогда ты была сочным персиком, а сейчас расползлась, как квашня на дрожжах. Ты в зеркало на себя вообще смотрела, Ляля? Посмотри, что ты сделала с собой за этот год. А я — Алиев. Мне наследник нужен, а не… — он обводит мою фигуру уничижительным жестом, и его черные глаза, которые я когда-то сравнивала с южным ночным небом, сейчас смотрят на меня как на липкое пятно на его итальянском костюме. |