Книга Развод. Неудобная жена, страница 5 – Яра Славцева

Слава смотрел спокойно, слишком спокойно, и это убивало сильнее всего.

— Я все это ценю, — сказал он.

— О, как великодушно.

— Но этого мало.

Я резко выпрямилась.

— Для чего мало? Для того, чтобы ты не лез в постель к другой?

— Для того, чтобы быть женой.

— Я и есть твоя жена!

— По документам — да, — отрезал он.

После этих слов во мне что-то треснуло окончательно. Не сердце — сердце трещало с самого начала. Нет, треснуло то место, где жила надежда, что происходящее — просто чудовищный срыв, кризис, временное безумие. Передо мной стоял человек, который уже все для себя решил.

— Ты хочешь развода? — спросила я.

Он ответил не сразу, словно взвешивал не чувства, а условия сделки.

— Нет.

Я растерянно моргнула.

— Нет?

— Мне не нужен развод.

— Тогда чего ты хочешь?

Он посмотрел на меня так, что мне захотелось ударить его первой попавшейся тяжелой вещью.

— Чтобы ты вела себя разумно.

Наверное, именно в этот момент я окончательно поняла, что боль иногда трансформируется в ярость так быстро, что ты даже не успеваешь испугаться.

— Разумно? — переспросила я. — То есть ты собираешься спать со своей бывшей женой, а я должна вести себя разумно?

— Я собираюсь сохранить семью.

Я рассмеялась, и смех этот прозвучал так страшно, что даже мне самой стало не по себе.

— Ты не сохраняешь семью, Слава. Ты хочешь сохранить удобную конструкцию, в которой тебе можно все.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

— И что ты предлагаешь? — спросила я, уже зная, что сейчас услышу нечто настолько мерзкое, что потом не смогу забыть до конца жизни.

Он не разочаровал.

— Не устраивать истерик, не дергать Киру, не выносить сор из избы, не делать глупостей.

— Глупостей? Это ты сейчас так называешь развод?

— Я называю так поступки, о которых женщины потом жалеют.

Я смотрела на него и с каждой секундой все яснее понимала: он вообще не считает себя виноватым. Ни на грамм, ни на полвздоха. Он считает, что допустил издержку, неприятность, неудобный эпизод. Но не преступление против меня.

— Ты больной, — прошептала я.

Он усмехнулся краешком губ.

— Нет, Мила. Я просто реалист.

— Реалист? — меня буквально повело от бешенства. — Реалист — это человек, который признает проблему. А ты хочешь сделать из меня коврик у двери. Чтобы я лежала молча, пока ты живешь как тебе удобно.

— Опять пафос, — устало сказал он. — Я не выгоняю тебя. Не лишаю денег, не лишаю статуса, не ломаю жизнь Кире. Я предлагаю взрослое решение взрослой проблемы.

Я уставилась на него.

— Взрослое решение — это когда муж не трахает бывшую жену.

— Прекрати.

— Нет, это ты прекрати! — заорала я так, что у меня зазвенело в ушах. — Прекрати говорить со мной как с идиоткой! Прекрати делать вид, что я должна быть благодарна тебе за то, что ты, изменяя, хотя бы не выставил меня за дверь!

Он резко шагнул ко мне. Я отступила, но уперлась поясницей в подоконник.

— Я сказал, прекрати повышать голос, — произнес он низко, опасно.

— А я сказала — пошел к черту.

Мы замерли лицом к лицу. Так близко, что я видела тонкие красные прожилки в белках его глаз. Усталость, злость, раздражение, но не раскаяние. Ни капли.

— Ты не уйдешь от меня, — сказал он вдруг.

Я даже не сразу поняла смысл.

— Что?

— Ты не уйдешь, Мила.

— Это угроза?

— Это факт.

Я горько усмехнулась.

— Ты очень высокого мнения о себе.