Книга Между двух огней. Второй шанс, страница 48 – Яра Славцева

Дамир поднялся сразу. Один взгляд на мое лицо — и он все понял не до конца, но достаточно.

— Что сказала?

Я открыла рот. Закрыла. Потом выдохнула:

— Срок чуть больше.

Он замер. На секунду. Всего на секунду. Но я увидела. Как в нем рухнула надежда. Не до конца. Не окончательно. Но качнулась. Очень сильно.

— Насколько больше? — спросил он глухо.

— Похоже… вероятнее… раньше.

Я не смогла произнести имя Артёма вслух. Не здесь. Не ему в глаза.

Дамир провел ладонью по лицу. Отошел на шаг. Потом сразу вернулся. Будто сам себя остановил.

— Так. Стоп. Это еще не приговор, — сказал он жестко, как себе, а не мне. — Слышишь? Это не точка. Пока нет точного подтверждения — нет.

Но я уже видела. Он старается. Держится. Не падает. Не отстраняется. И от этого мне стало так невыносимо жаль его, что я сама чуть не сломалась.

— Прости, — прошептала я.

Он резко поднял голову.

— Даже не думай.

— Но…

— Ни слова, Мира. Ты ни в чем не виновата.

Господи. Вот только от этого не становилось легче. Потому что если ребенок правда Артёма, жизнь опять расколется надвое. И в этот раз пострадаем уже не только мы.

---

Глава 61

Глава 61

Из клиники мы вышли молча. Я — с папкой в руках и ватными ногами. Дамир — слишком прямой, слишком собранный, слишком тихий для человека, которого только что лишили почти уже внутренне принятого счастья.

На улице моросил мелкий дождь. Он открыл мне дверь машины, дождался, пока я сяду, обошел капот и устроился за рулем. Двигатель завелся мягко. Дворники заскользили по стеклу. Мы выехали на дорогу. И все это время между нами висела одна страшная недосказанность. Очень вероятно — не его.

Я сжимала папку так сильно, что помяла уголки. Дамир вел ровно. Слишком ровно. Как люди ведут себя тогда, когда у них внутри уже пожар, но они не имеют права дать ему выйти наружу.

— Скажи что-нибудь, — попросила я наконец.

Он не сразу ответил.

— А что ты хочешь услышать?

Я облизнула пересохшие губы.

— Правду.

Он коротко кивнул.

— Мне хреново.

Это прозвучало так буднично, что у меня защипало глаза. Не пафосное "я уничтожен". Не красивое "все нормально". Просто: мне хреново. И от этой мужской прямоты стало больнее, чем от любой драмы.

— Прости, — сказала я.

Он ударил ладонью по рулю. Не сильно. Но резко.

— Я же просил.

— А что мне еще говорить?

— Ничего такого. Ты не виновата.

— Но тебе больно.

— Да.

— Из-за меня.

— Из-за ситуации, Мир.

Я отвернулась к окну. Дождь размазывал огни. Машины текли мимо. А у меня в груди будто медленно, очень медленно входил нож. Потому что одно дело — бояться, что ему будет больно. И совсем другое — сидеть рядом и видеть, как он это держит. Не сбрасывает на меня. Не превращает в претензию. Просто держит.

— Ты теперь уйдешь? — спросила я еле слышно. Вопрос вырвался сам. И я тут же пожалела.

Дамир резко повернул ко мне голову.

— Что?

— Ну… если это не твой ребенок. Ты же…

Голос сорвался. Господи, как унизительно было даже произносить это вслух.

Он притормозил у обочины так резко, что меня качнуло вперед. Повернулся ко мне всем корпусом.

— Ты сейчас серьезно спрашиваешь, уйду ли я, потому что ребенок, скорее всего, не мой?

Я не выдержала его взгляда. Опустила глаза.

— Это логично.

Он медленно, очень медленно выдохнул. Потом взял мое лицо в ладони. Жестко. Не больно, но так, чтобы я точно смотрела на него.