Книга Между двух огней. Второй шанс, страница 46 – Яра Славцева

---

Глава 57

Глава 57

Я вышла из кофейни быстро. Почти не чувствуя ног. Холодный воздух ударил в лицо, и только тогда я поняла, насколько была напряжена все это время. У меня болела шея. Пальцы. Даже челюсть.

Дамир появился рядом через секунду. Не спрашивая, просто встал плечом к плечу.

— Он давил?

Я усмехнулась без радости.

— А как ты думаешь?

— Думаю, очень хотел.

— И очень старался.

Мы пошли к машине молча. Уже внутри, когда он завел двигатель и выехал на дорогу, я все-таки сказала:

— Он согласен быть рядом только если ребенок его.

Дамир коротко посмотрел на меня. Потом снова на дорогу.

— Я так и думал.

— А ты?

— А я уже сказал.

— Люди меняют мнение, когда сталкиваются с реальностью.

Он резко перестроился, пропуская автобус, и только потом ответил:

— Я не человек, который пугается реальности, Мир.

— Нет? Тогда почему у тебя вчера лицо было как у мертвеца, когда я сказала про беременность?

Честно. Жестко. Почти несправедливо. Но мне нужно было это спросить.

Он молчал несколько секунд. Потом сказал:

— Потому что я мужчина. Потому что я люблю тебя. Потому что мысль, что внутри тебя может расти ребенок от другого, мне физически больна. И при этом я видел твое лицо и понимал, что тебе в десять раз страшнее, чем мне. Вот и все. Одно чувство не отменяет другого.

Я закрыла глаза. Черт. Он опять был страшно правдив. Не "я герой, мне все равно". Не "главное, что ты". А сложнее. Живее. Настоящее.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что?

— За то, что не врешь красиво.

Он хмыкнул.

— Это вообще не мой стиль.

На светофоре Дамир вдруг протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Просто так. Тепло. Тяжело. И я вдруг очень ясно поняла, что отцовство — это не только биология. Это еще и то, кто остается, когда страшно.

От этой мысли мне стало одновременно легче и больнее.

---

Глава 58

Глава 58

Повторное УЗИ назначили через пять дней. Каждый из этих дней тянулся как неделя. Я старалась жить нормально. Работать, есть, спать, дышать, не считать часы. Но все равно считала. Все равно прокручивала варианты, даты, циклы, слова врача.

На третий день меня впервые вывернуло по-настоящему. Утром. Резко. Так, что я едва успела добежать до ванной. Когда все закончилось, я сидела на холодном полу, дрожащая, с мокрым лицом и странным ощущением, что мое тело теперь живет по своим законам. Не спрашивает. Не объясняет. Просто несет меня куда-то вперед.

Дамир приехал через двадцать минут после того, как я коротко написала:

Меня тошнит. Кажется, это начинается.

Он влетел в квартиру с пакетом минералки, сухарей и еще чем-то аптечным.

— Ты как?

— Как принцесса.

Он присел на корточки перед ванной, посмотрел на меня и вдруг совершенно серьезно сказал:

— Очень красивая принцесса.

Я уставилась на него. Потом расхохоталась сквозь слабость. И тут же застонала, потому что смеяться после рвоты было плохой идеей.

— Ты идиот.

— Есть такое.

Он помог подняться, довел до кухни, усадил, открыл минералку и сам держал стакан, пока я пила мелкими глотками.

— Ты не обязан со мной возиться, — сказала я.

Он посмотрел так, что мне сразу захотелось забрать слова обратно.

— Обязан.

— Почему?

— Потому что люблю. Потому что хочу. Потому что ты носишь ребенка, и мне все равно, чей он, пока тебе плохо. Потому что выбора у тебя сейчас и так хватает, а заботы — нет. Продолжать?