Книга Имя на солнце, страница 126 – Татьяна Тронина

В этом стремлении обсудить все и всех, разобрать по косточкам каждого, просветить рентгеном любую мелочь было что-то неприятное, уже непривычное. То ли дело в моем будущем, в конце первой четверти двадцать первого века – жильцы в доме друг друга не знали и знать не хотели. Даже домовых чатов боялись как огня. Старухи на лавочке возле дома вообще не сидели. Даже детей на детской площадке в нашем закрытом дворе и то не всегда получалось встретить.

Так вот, следующий сюрприз в моем советском настоящем преподнесли мне именно наши «старухи на лавочке».

…Это случилось через день после того, как я поговорила серьезно с Леной-прошлой об истинных друзьях и «пиявках» (если честно, я хотела тогда употребить слово «вампир», в двадцать первом веке оно было в ходу, особенно выражение «энергетический вампир», но я не рискнула. Поэтому использовала нейтральный и понятный термин «пиявка»).

Так вот, когда я шла по двору к дому с рынка, размышляя о том, сильно ли изменился за сорок шесть лет словарь разговорного языка, меня подозвали старухи, сидевшие на лавочке во дворе.

— Здравствуйте, – подойдя к ним, поздоровалась я и перечислила их поименно.

— Откуда, Аленушка, идешь? – с невинным видом спросила меня Мария Сергеевна.

— С рынка, – сказала я.

— Что купила, что почем? – бойко поинтересовалась Клара Рафаиловна.

Я честно и обстоятельно перечислила свои покупки вместе с ценами, описанием продавцов и диалогами с ними.

— На чьи деньги покупаешь? – как бы между прочим спросила меня Надежда Петровна.

— На свои, – сказала я. – Тысячу с детской страховки трачу. Я бы деньгами Бабане отдавала, так не берет! Единственное, за квартплату берет, тут я ее уже переспорила.

— И подарки ей даришь, мы знаем… – протянула Мария Сергеевна.

— Все по справедливости, не бездельница наша Алена, – подтвердила Клара Рафаиловна.

— Честная девушка, порядочная. Не какая-то там гулена!

— Умная!

— Скромная!

Они хвалили меня. Они одобряли меня. И вот странно – они меня не раздражали, эти немолодые дамы. Я улыбалась, слушала их внимательно, смущалась…

— Говорят, мать у тебя умерла, а отца не знаешь? – вздохнула Клара Рафаиловна.

— Все так, – кивнула я и замолчала, погрустнев, сжавшись. Кажется, опять опасный момент.

— А мы знаем, кто твой отец, Аленушка, – с нежностью произнесла Надежда Петровна.

— Да, от людей правды не скроешь, – подтвердила и Мария Сергеевна.

— Кто? – с ужасом спросила я.

— Так Володя же. Бабанин Володя. Он твой родной отец! – воскликнула Клара Рафаиловна.

Я молчала, не зная, как мне реагировать.

— Мать твоя – приемная дочь у Бабаниной сестрицы, да? – принялась разъяснять Надежда Петровна. – Значит, они с Володей не родня. Чужой он ей был. Но признаться стыдно, вроде как родственник… А сердцу-то не прикажешь.

— Вот и скрывала она, даже тебе не говорила, матерь-то твоя. А Володя в Костров не раз ездил. Это мы все знаем, – поджала губы Мария Сергеевна. – Но не осуждаем!

— Родила и не сказала. А потом уж чего говорить, погиб он, Володя-то, – дополнила Клара Рафаиловна.

— А мать твоя перед смертью не зря тебя просила к Бабане ехать. Знала ведь, что она тебе родная бабка. По крови родная, – вздохнула Мария Сергеевна, и вдруг все они, сидевшие на лавочке, дружно достали из карманов платки и принялись в них сморкаться.