Книга Имя на солнце, страница 128 – Татьяна Тронина

Но легче мне не стало, наоборот, опять показалось, что если я останусь в четырех стенах, в этом замкнутом пространстве, то меня буквально разорвет от чувств, которые не находят выхода. Мне в минуты сильного напряжения всегда хотелось куда-то бежать, что-то делать… Чтобы хоть как-то стравить этот «пар» от раскаленных эмоций, распирающих изнутри.

Я вышла из дома, быстрым шагом обошла дом, близлежащие улицы, потом вспомнила о Никитине. Наверное, он сможет меня успокоить. И хоть как-то объяснит эту невероятную ситуацию с моим названым отцом Володей. Насколько я поняла, мой любимый участковый инспектор тоже каким-то образом участвовал в этой легенде.

Нет, я не собиралась ее разрушать и доказывать, что Володя – вовсе не мой отец, наоборот, я боялась того, что люди теперь начнут искать подтверждения того, что мой отец именно Володя. И случайно раскопают, что на самом деле я человек из ниоткуда. Мои родители неизвестны, и я никогда не жила в Кострове.

Я вспомнила, что Никитин может находиться в отделении милиции и там вести прием граждан. Ну я туда и отправилась немедленно.

Старинное здание с толстыми стенами и маленькими окнами – я помнила, где находилось наше отделение милиции в то время. В это время.

У входа стоял молодой милиционер. Увидев, что я направляюсь прямо ко входу в отделение, он чуть приподнял фуражку, приветствуя меня, а затем открыл передо мной дверь:

— Прошу!

Я зашла внутрь. Крашеные стены с деревянными панелями понизу, таблички на кабинетах. Казенный дом… На миг мне стало страшно. А вдруг меня тут разоблачат? Я же преступница, я выдаю себя за другого человека, я живу по поддельным документам. Я собираюсь поступать в известный институт, я незаконно прописалась в Москве…

— Красавица, кого ищем? – любезно и в то же время строго обратился ко мне немолодой полный милиционер, шедший навстречу.

— Участкового Никитина, – пролепетала я.

— Второй этаж, налево, в конце коридора.

— Спасибо, – ответила я.

Пахло здесь странно. Не плохо, нет. Не буквально плохо. Но как описать запах казенного дома, куда приходят люди со своими страхами, болью, гневом…

Мимо меня по лестнице вниз прошла пожилая пара, дама яростно ругалась на кого-то, кто «не имел права!», а седой спутник молча поддерживал даму под руку, скорбно поджав губы, всем своим видом показывая солидарность с ней.

Еще один юноша пробежал мимо – он искал в отделении паспортный стол, спрашивал всех подряд. Наконец на втором этаже в конце коридора я обнаружила кабинет, в котором принимал участковый Никитин. На деревянной скамье перед кабинетом сидели люди.

— Все к Никитину? – спросила я.

— Да, последней будете, за мной, – суровым низким голосом произнесла худая старуха в вязаном сетчатом берете, затем повернулась к своей соседке с заплаканными глазами: – …и вот этот оболтус взялся каждый вечер музыку на полную громкость включать, когда все люди дома отдыхают!

— Совести у молодежи нет! Надо к его родителям на работу заявление написать, пусть знают, какого сына они воспитали! – плаксиво отозвалась соседка.

Двое мужчин поодаль с серьезным видом о чем-то тихо перешептывались.

Внезапно распахнулась дверь, и из кабинета вывалилась женщина с одутловатым лицом и какими-то странными неровными движениями, словно ее руки и ноги находились в разладе с мозгом. Пьяная?