Книга Хрупкое завтра, страница 43 – Татьяна Тронина

Я кивнула. Увидела его взгляд на себе – напряженный, почти безумный, полный немого обожания. Я закрыла глаза, мне почему-то было невыносимо наблюдать все это.

Его сухие, твердые губы коснулись моего виска. Потом щеки. Каждое прикосновение Никитина было очень осторожным. Он будто не верил, что это происходит на самом деле. Его дыхание стало чуть глубже, чуть быстрее. Пальцы скользнули по моей здоровой руке, прикоснулись к плечу, шее, ключице, замерли у меня на груди. Я ощущала, как вибрирует его ладонь на моей коже.

Потом его губы наконец коснулись моих. Первый поцелуй был нежным, тоже как будто вопросительным. Сдержанным. Никитин словно ожидал разрешения идти дальше. Я застонала нетерпеливо, ища его губы. Второй поцелуй длился дольше, был увереннее, но все таким же осторожным. Никитин все еще сдерживал себя, он был не в силах поверить в происходящее.

Его рука легла на мое бедро, ладонь была горячая.

Затем Никитин оказался сверху, опираясь на локоть со стороны здоровой руки, стараясь не давить на меня. Его тело сейчас было напряжено как струна, он пытался контролировать каждое свое движение.

Я не сопротивлялась, не выказала недовольства, и поэтому Никитин был вынужден мягко, но неотвратимо раздвинуть бедром мои ноги. Прелюдии в привычном понимании не было – его благоговение выражалось в этой мучительной осторожности, в паузах, когда он замирал, проверяя мое состояние; в каждом сдержанном движении, которое говорило громче любых слов о том, как он меня ценит и боится причинить боль или напугать. Он был готов в любой момент остановиться.

— Ты уверена? – прошептал он уже на пороге неизбежного, его голос был глухим от сдерживаемого напряжения. Дрожь пробежала по его спине под моей ладонью. «О чем он спрашивает?» – растерянно подумала я.

— Можно? – выдохнул он уже с отчаянием, с изумлением, словно все еще не веря происходящему.

Я не ответила словами. Мои руки сомкнулись у него на шее, пальцы вцепились в волосы у затылка. Я потянула его к себе, прижалась губами к его губам, телом к телу – жест этот был яснее любых слов.

Он вошел. Глухой сдавленный стон вырвался у него, когда он замер на мгновение, весь превратившись в слух и осязание, проверяя мою реакцию. Потом начал движение – не резкое, но сильное, глубокое. Меня словно качало на волнах, и я не могла противостоять этим мерным, сильным колебаниям, проходящим по всему моему телу. Никитин уже никак себя не контролировал, его чувства словно вырвались наружу.

— Ах, – сказала я, выгибаясь.

— А-а… – глухо застонал Никитин.

Все происходило очень быстро, и процесс совершенно не поддавался контролю – ни с его, ни с моей стороны. Возможно, Никитин и собирался отскочить в последний момент, но я буквально вцепилась в него, не отпуская, заставляя оставаться во мне, проникать еще глубже – чтобы не потерять даже капельку того наслаждения, что я сейчас чувствовала. Я так жаждала достичь пика ощущений, что совершенно не соображала. Хочу, и все тут, и не успокоюсь, пока не получу своего.

Опомнилась я потом тоже не сразу, ощущая короткие толчки внутри себя. Потом Никитин сдавленно выдохнул, поцеловал меня. И осторожно перекатился на бок, лег рядом.

А я подумала: все-таки это случилось. Я и Никитин. Интересно, он спросит меня сейчас о том, почему я не девушка? Хотя мы когда-то уже пытались обсудить этот вопрос, и Никитин, даже не пожелав выслушать меня, заявил, что его не волнует этот мой «статус».