Книга Время, прости!, страница 36 – Татьяна Тронина

Бабаня в другой комнате смотрела телевизор на высокой громкости (стены старого дома позволяли, гася все звуки), она не испытывала никакого желания проверить, что же я там делаю.

Я включила планшет. Экран ожил.

Я вздохнула. Надо было создать правильный запрос (промпт) и добавить нужные референсы. Нейросеть иногда бывала капризна и понимала не все, особенно когда дело доходило до контекста. Но другого выбора у меня не было. Я же не писатель!

Я сформулировала запрос: «Нужен художественный рассказ. Тема – наш современник, положительный молодой человек, но раскрывать тему следует без пафоса. Герой – простой человек, неидеальный, живой. Добавить в текст ностальгическую ноту о преемственности поколений. Объем – половина авторского листа».

Пауза, потом по экрану планшета побежали строчки. Через минуту текст был сгенерирован нейросетью. Я принялась читать его и невольно засмеялась.

«Валька Постников, выпускник высшей экономической школы, захандрил. Его телефон, только что подаренный родителями, выдавал сбой…»

— Нет, нет, нет! – рассердилась я, тыкая пальцем в экран. – Необходимо все переделать! Какая высшая экономическая школа? Какой телефон выдавал сбой? Мы еще в семьдесят девятом!

Ой, я же забыла добавить референсы! Я привела в пример нейросети рассказы популярных авторов этого времени. Сделала корректировку запроса.

Еще одна генерация…

Новый текст стал лучше, но мне в нем что-то не нравилось. Я поменяла в нем абзацы, изменила несколько строк. Добавила мысли от себя. Как мне показалось, моя концовка рассказа получилась даже ярче, чем та, что предлагала нейросеть.

После пятнадцати минут правок мой рассказ был готов. Я подключила к планшету плоттер. Он с тихим шелестом принялся стремительно выводить закрепленной ручкой на тетрадных листах текст – кривоватыми, чуть наклонными буквами. Программа имитировала мой почерк. Это заняло еще минут десять.

Затем я аккуратно помяла несколько листов, сделала пару случайных помарок, что-то зачеркнула, что-то надписала сверху, исправила несколько слов той же ручкой – для достоверности. Вуаля, рукопись готова.

Я, попрощавшись с Бабаней, понесла эту рукопись Галочке – машинистке, которая жила в доме на соседней улице, в коммуналке.

…В комнате Галочки пахло кофе и французскими духами.

— Прошу, дорогая. Работу мне принесла? – Галочка, тридцатилетняя энергичная дама, встретила меня в игривом халатике. На стуле я заметила мужской шарф. «Заходил Подзоров», – догадалась я. Подзоров – человек глубоко и давно женатый, он вечно спешил, у него было всегда виноватое выражение лица, и он отличался рассеянностью.

Через месяц или чуть позже на экраны должен выйти фильм «Осенний марафон», он во многом повторит перипетии отношений Галочки и Подзорова… Вот им сюрприз будет.

Галочка усадила меня за стол, угостила свежесваренным кофе и принялась листать рукопись, щурясь через очки.

— О, про современного героя! Мило… – Она умолкла, вчитываясь. – Вот это место, где Валентин переосмысляет все… Очень глубоко. Это ведь о нашей необходимости всегда сдерживаться и молчать? О том, что мы носим в себе и не имеем права высказать вслух?

— Возможно, – таинственно сказала я. – Каждый прочтет свое.

— Именно! – с воодушевлением воскликнула Галочка. – Какая прекрасная интеллектуальная игра из намеков и недомолвок! Сильно.