Книга Время, прости!, страница 20 – Татьяна Тронина

— Если так, то мы в будущем все равно знаем о машине времени! И не сильно удивимся появлению Никитина… омоложенного, – добавила я смущенно. – Нам в том будущем шестьдесят три года.

— А если время – это параллельные реальности? – парировал Артур. – А если с нами что-нибудь случится? С Николаем? Ведь мы переделали жизнь, все уже изменилось! Да ты сама замечаешь, как с твоим появлением стали меняться люди и их поступки.

— Стало лучше или хуже от моего появления? – быстро спросила я.

— Вот, ты уже торгуешься, – усмехнулся Артур. – Но да, я жив благодаря тебе. И я не могу сказать, что стал хуже жить. – Он вдруг засмеялся, обнял меня. – И вообще, ты уже стольких людей сумела спасти. При том что наука от тебя бесконечно далека. Ты творишь новые смыслы… Не знаю даже, как тебя и назвать. Катализатор добра, что ли?

— Меня еще никто катализатором не называл. – Я нервно рассмеялась, прижимаясь к мужу. – Потрясающий комплимент!

— А давай рискнем, – неожиданно произнес Артур. – Отправим Никитина к… к потомкам! Подальше от нас. Предупредим его о рисках, конечно, пусть сам решает, стоит оно того или нет. Только вот поверит ли он нам? Не отправит ли за такое в психушку?

— Я сама с ним побеседую, – ответила я. – Он меня слушает. Он мне поверит.

— Но это риск… Вот это реальный риск – посвящать в нашу тайну участкового милиционера, – засомневался Артур.

— Я смогу, – обещала я. – И я сделаю это не сразу… То есть не сразу стану выкладывать все карты. Сделаю это постепенно, сначала постараюсь убедиться, что Никитин готов это принять.

— А если нет? – скептически склонил голову Артур.

— Тогда я скажу, что разыгрывала его, – нашлась я. – Начиталась фантастики… Да он сам ее читает – ты бы видел библиотеку у него дома! Так что какой с меня спрос? Я же писательница, выдумщица.

В лице Артура что-то дрогнуло, когда я упомянула библиотеку Никитина. Но комментировать это он не стал. Просто сказал:

— Хорошо, поговори с ним. Мне твоя идея нравится. Если Никитин согласится – я отправлю его в будущее. И у меня просьба – беседуй с ним не у него дома, а где-нибудь… где-нибудь на улице. Или в парке…

Я кивнула, решив тоже оставить его ревность без комментариев. Все и так было понятно: муж просил меня не оставаться наедине с человеком, который был в меня влюблен, да и я к нему когда-то не оставалась равнодушна.

Когда все в доме разошлись, я позвонила Никитину прямо в его рабочий кабинет, что находился в отделении милиции, и попросила о встрече. Он согласился сразу.

Мы пересеклись с Никитиным вечером в том самом саду, что прятался за стадионом.

Середина октября. Темно, скудное освещение. Холодно, пронизывающая сырость, непрерывно падают листья.

Никитин стоял под одиноким фонарем, ждал меня.

— Ты уже слышала, да? Новости? – спросил меня Никитин, когда я подошла к нему. – Тебе больше не стоит бояться: преступника задержали.

— Слышала, – ответила я. – Все о тебе говорят.

— И ты оказалась права. Ты как чувствовала… – горько усмехнулся он. – Это был не человек, а зверь.

— Ты спас тех, кто в будущем мог стать его жертвой, спас многих… – начала я.

— Да, многих, – перебил меня Никитин. – Но я думал только о тебе. Я не мог допустить, чтобы и ты когда-нибудь пострадала от него.

— И как же стремительно ты провел операцию с задержанием… – тихо произнесла я.