Книга В рамках дозволенного, страница 147 – Валерия Савельева

— Замечательный халат, – заметил Алексей, когда мы зашли в кабинет и я закрыла дверь.

Я опустила взгляд, только сейчас понимая, что халат, вообще-то, Тимкин. Что ж, не страшно, Алексей и так считал, что мы спим.

— Очень теплый, – кивнула я.

Алексей рассмеялся:

— А вы начали наглеть. Неплохое умение, когда работаете с такими, как я.

— И неплохое умение, когда работаешь с такими, как ваш сын.

— Правильно, мы похожи.

Впервые Алексей сказал это вслух, и я увидела на его лице выражение искренней гордости. Он любил сына по-своему. И, возможно, был прав по поводу свободы Тима… Мальчишка оставался свободным, но в то же время ощущал контроль со стороны запуганных его отцом гувернанток, учился тому, что в жизни не бывает вседозволенности. Проблема в другом: если он не испытает ее хотя бы ненадолго и не научится себя контролировать, будет хуже.

И сегодня ночью он это доказал.

— Вы похожи, – согласилась я. – Но я больше не буду работать ни с ним, ни с вами, Алексей Андреевич.

Он промолчал. Посмотрел на меня, долго, выразительно, словно видел мои сокровенные мысли. Например, мое отношение к Тимке. Я привязалась к нему, без сомнения. Это факт. Абсолютный.

Егоров-старший тихо рассмеялся:

— Значит, вы уходите? В очередной раз потеряли моего сына и сбегаете?

При других обстоятельствах я бы поджала губы, стиснула кулаки, разозлилась, но сейчас в груди было пусто. Его едкие слова не задевали меня – пролетали мимо, не попадая в цель.

— Не сбегаю, а увольняюсь, так как совершеннолетним мальчикам гувернантки не нужны. И не потеряла. – Глубоко вздохнула и на секунду прикрыла глаза. В ушах зазвенело. – Я знаю, где он. Ваш сын расслабляется на озере в компании юных, красивых и отчаянных барышень.

Гулять – так гулять? Почему бы не высказать работодателю все? Молодец, Лада, не один Тим сегодня отличился.

Но Алексей Андреевич не смеялся, не улыбался и даже не хмурился. Он печально вздохнул, отодвинул рабочее кресло и уселся за стол. Указал мне на стул. Я осталась стоять.

— Лада Владимировна, – медленно, с расстановкой начал он, – в прошлый раз я действительно не хотел вас обидеть. Я просто сравнивал себя и сына, делал соответствующие выводы и принимал решения.

Да, помню, он сказал, что сам бы давно уже затащил меня в постель на месте сына.

— Я был несдержан в словах и за это приношу свои глубочайшие извинения. Уходить или нет – ваше решение, но если мои слова как-то на него повлияли… мне жаль. Не решайте сгоряча.

Его предложение остаться – убить разом двух зайцев. Пусть тогда он был груб, а сейчас приносит извинения, но…

— Алексей Андреевич, почему вы настаиваете? Вы же согласны, что Тиму не нужна гувернантка. Это глупо, – поинтересовалась я, присаживаясь на стул. Полы халата разъехались, открывая голые коленки, на которые мужчина бросил взгляд.

— Скажем, я считаю себя во многом виноватым в вашем решении уйти, – пояснил он. – Вы с Тимом ладите…

Ладите. Какое корректное и глупое слово. Я не выдержала:

— Даже если я спала с ним, что с того? Тем более мне не нужно оставаться.

— Он одумается. Дайте время. Подумайте.

Я сглотнула. Кажется, он действительно знал слишком многое. Камеры? Или видел сам? Или я выгляжу настолько подавленной, что без слов ясно, в чем проблема?

— Но я услышал вас. Если уйдете, ваше право. Меня вы предупредили, жене сообщу.