Книга В рамках дозволенного, страница 146 – Валерия Савельева

– Мы… Нет, Митяй, я не хочу это обсуждать, – Тим глубоко вздохнул, прикрывая глаза.

Он действительно не хотел ничего обсуждать, потому что в любое мгновение мог сорваться. Тим желал тишины, спокойствия, пива и возможности подумать. Опять. Или хотя бы унять гнев: сейчас он был готов прижать Ладу к стене, заткнуть ей рот поцелуем и заставить доказать, что никогда не думала ни о Вероцком, ни о ком другом, но это не лучший способ «поговорить».

– Отлично, – Дериглазов пожал плечами, доставая из кармана джинсов пачку сигарет. Он зажег одну. – Как думаешь, во сколько у Лады начинается утро?

Тим скривился, вырывая сигарету изо рта друга и делая глубокую затяжку. Да откуда он знает, во сколько у Лады…

– С моей легкой подачи – в шесть.

– Не боишься опоздать? – Димка спокойно отнесся к потере сигареты. Достал новую, щелкнул зажигалкой.

– Мне некуда опаздывать, – огрызнулся Тим. – Это мой дом, когда захочу, тогда вернусь.

Сейчас. Скоро. Когда успокоится.

Взгляд, которым она смерила его перед уходом. Резкие слова. Интересно, он говорил так же жестко? Или обиженно, как он себя сейчас и чувствовал? Мерзко, отвратительно. Внутри словно дикий зверь рвал его когтями, вынуждая кричать, злиться, подкидывая страшные мысли о том, как легко можно сжать предплечья, чтобы слабая девушка была поймана навсегда. Только что потом? И как в таком состоянии разговаривать?

– Мы приехали сюда расслабиться. Врубай музыку и дай пиво.

– Понятно, взболтать, но не перемешивать.

Димка покачал головой. Протянул другу новую бутылку, разблокировал его телефон (Димкин не ловил сеть посреди парка) и включил плейлист. Вперемешку. Чтобы каждая новая песня была сюрпризом. Хоть какое-то развлечение.

Музыка перекрыла стрекот кузнечиков и гудение комаров. Парни полулежали на траве, потягивали пиво, сменялись песни… И их глаза слипались.

Тиму казалось, что он вернулся домой, они с Ладой уже поговорили – и снова играла песня, под которую они целовались в коридоре. Он хорошо запомнил слова и тем же вечером нашел ее и добавил к себе в плейлист.

Заснуть я не смогла. Умылась, упала на кровать… Потом каждые пять минут хваталась в полусне за мобильный, проверяя сообщения. Боль не желала пропадать, съедала изнутри, подсовывала печальные выводы, вопросы, сомнения. Тим вел себя как капризный мальчишка, и я хотела выяснить: есть ли в нем хоть что-то от мужчины? Видела, какие взвешенные решения он может принимать, с ним было уютно и безопасно. Что случилось? Несколько неотвеченных звонков и прогулка со Стасом?

Четыре ночи. Пять утра. Шесть.

Когда в семь у дома послышался шорох шин, я подскочила на кровати, торопливо накидывая длинный теплый халат и бросилась вниз. Однако это не Тим вернулся домой, а его родители. Бодрые, веселые и довольные жизнью. Алевтина прощебетала что-то, приветствуя меня, и упорхнула на кухню, выскальзывая из объятий Алексея, а он…

Почувствовал подвох. Но я, измученная бессонной ночью и размышлениями, стойко выдержала его взгляд и последовавший за ним вопрос:

— Он не дома?

— Не дома, – согласилась я.

— И вы поругались? – усмехнулся Алексей.

— Можно считать так.

Он прикрыл глаза, сжал пальцами переносицу – хорошего настроения как не бывало – и махнул мне рукой. А потом быстрым шагом направился вверх по лестнице, в свой кабинет. Я подхватила полы халата и бросилась следом, уже зная, что скажу. К этому разговору я готовилась половину ночи. На всякий случай. Хотя сперва все же надеялась побеседовать с Тимом. Но кажется, не судьба: он решил, что лучше злиться и требовать, чтобы тебе подчинялись, а не спокойно поговорить.